Открылась дверь, в комнату охранник толкнул ее.
Передо мной стояла девушка выше среднего роста, хрупкая, с копной длинных кучерявых светло-русых волос, они изумительно переливались золотистыми бликами. Узкое лицо, на щеках небольшая россыпь веснушек. Я опустил глаза на ее губы, давно не видел таких натуральных, сейчас у каждой второй накачанные, неестественные. Верхняя губа по детски вздернута к верху, припухлость нижней губы заставляла задерживать взгляд дольше. Глаза зеленого цветы были распахнуты, в них застыл страх и испуг. Я нагло разглядывал ее, ходил вверх вниз глазами, замечал каждую деталь, и какого черта, мне это нравилось. Ее кожа, нетронутая солнцем, я никогда не видел такую белоснежную, это невероятно. Длинные руки, длинные стройные ноги, нелепо расставленные, видно, по привычке в балетную стойку. Белого цвета короткое платье, в руках крепко держит свою сумку. При такой худобе достаточно объемная грудь, на ней сейчас нет белья, я уверен, часто дышит и грудь высоко поднимается, плотно впивается в ткань платья.
В ней есть что-то, что заставляет меня смотреть. Вроде ничего особенного, слишком в ней всё простенько или я привык уже к размалеванным шлюхам. Я не могу оторваться от ее изумрудных глаз, ее безумно нежной и белой кожи, надутых обиженных губ и волос волной. Безумно красива, думаю, она сама об этом даже не подозревает. Ее красота естественная, дикая, необузданная. На ней нет дорогой одежды, брендовых украшений, но в ней есть какая-то королевская гордость, это видно сразу. Стоит с прямой спиной, гордый пренебрежительный взгляд, такую хоть как унижай, она до конца не сломается. У меня предательски заныло в паху.
Я перевидал много красивых женщин, разных. Накачанных ботоксом, накрашенных, ухоженных, простых и светских. Шлюх и приличных богатых папиных дочек, которых мне представляли, как самых целомудренных. Потом они же мне с упоение сосали в туалетных комнатах или раздвигали ноги в надежде понравиться. Они притворно повизгивали, якобы неопытны, но я видел каждую деталь, что внизу всё сделано и отбелено у лучших хирургов.
Были у меня отношения с Лесей, для меня ничем не обязывающие, для нее, видно,это было не так. Она была дочкой известного крупного чиновника при правительстве. Она красивая, стройная, следит за собой, подправленная силиконом грудь, всё отретушировано во всех местах пластикой. Леся избалована, стервозна, но со мной она покладиста и выполняет всё, что я ей скажу и самое главное – не напрягает меня.
Зачем я с ней? У меня бывают терки с ее отцом по быстрому разрешению на строительство моих объектов; а иногда просто скучно и лень искать себе шлюху. Как говорится, ничего личного, только бизнес.
Леся всегда готова в любое время приехать ко мне и исполнить всё, что я захочу и как я захочу.
Я трахал ее куда хотел, а она скулила и подставляла свои места. Она соглашалась на самый унизительный секс, мне было всё равно, мной двигала только похоть. После смерти сестры, я совсем слетел с катушек. Я захотел одновременно трахать Лесю и шлюху. Я захотел выпороть ее своим ремнем, хлестать по её ягодицам, оставляя кровавые следы. Леся все это терпела, она готова была на все, чтобы только я был рядом. Такая покорность меня раздражала.
А Полина совсем другая, стоит вся такая нежная и хрупкая, особенная красота. Сразу для себя решил, с той секунды, как она появилась в комнате– я вначале испробую ее всю до дна. Я оставлю себе такой десерт. В паху все сворачивается от желания.
Она предлагает себя мне, у нее никогда никого не было. Прекрасно, я раздеру ее с особым удовольствием.
Нежность. Она одна сплошная нежность. Ее хочется пробовать осторожно, ее хочется оберегать, относиться к ней как к самому редкому сорту розы, чтобы ни один лепесток не упал.
Нет, что со мной?Глеб! Соберись!
Эта тварь – убийца моей сестры, никакой жалости к ней не должно быть,встряхиваю я головой от наваждения.
Когда она потеряла сознание, я ее подхватил на руки. Какая же Полина легкая, руки-ноги словно ветки повисли, и в этом было столько грации. Я положил девушку на диван, убрал волосы с лица. Какая белая бархатная кожа… провел рукой по ней. Меня ударило разрядом тока. Что со мной происходит? Почему меня это так завораживает? Я потрогал каждую веснушку на ее щеках. Сколько их у нее? Три, пять, кажется, девять. Я перевел взгляд на ее губы, такие пухлые, дерзкие, гордые, от них у меня зашевелилось в штанах. Я захотел впиться своими губами и жадно пожирать их, хотел снять своим поцелуем с ее губ всю гордость, всю уверенность. Я хотел целовать до изнеможения, до боли, я хотел разодрать ее губы в клочья, чтобы они опухли и еще больше покраснели. Я хотел сожрать их.