Я приподняла голову, Глеб с яростью дикого зверя размазывает голову толстяка. Он похож на огромного льва, который готов растерзать любого, кто позарился на его самку. Он порвет сейчас на куски того, кто хоть пальцем притронулся к тому, что принадлежит ему. Он вгрызается мертвой хваткой в того, кто пускал слюни на его девочку. Глеб огромный, длинные сильные руки, понятно, что он сильнее и мощнее, его глаза потемнели от ярости, он под адреналином и сметает всё, что сейчас в его руках. Когда толстый тюфяк уже представлял собой одно багрово-кровавое пятно и лежал без признаков жизни,Глеб вскочил и подлетел к нам. Второй гопник обхватил меня за горло рукой и к шее приставил нож.
– Не подходи, а то порешу телку, – занервничал тощий.
Глеб стоял напротив, я смотрела на него и видела страх в глазах. Да, мне не показалось, в пелене ярости и злости, ярким огнём горел страх за меня. Он до хруста сжимал свои кулаки.
– Отпусти ее,– твердым голосом чеканя каждую букву произнес Глеб.
– Ага, отпущу,– сквозь зубы прорычал гопник. – Здесь стой, с ней к лодке пойду, как сяду, оставлю на берегу твою бабу, а рыпнишься порежу нахрен.
Я стояла, сотрясаясь от ужаса, смотрела на Глеба, не отрывая взгляд. Про себя тихо молилась «Глеб, Глебушка, родной мой, будь осторожен, пожалуйста, я дойду с ним, и он меня бросит на берегу, я боюсь за тебя».
Мы попятились назад, гопник потащил меня к лодке, через лес.Я осматриваюсь по сторонам, но Глеба нигде нет. Он что, оставил меня? Испугался? От шока в голову приходят всякие мысли. Я мелко перебирала ногами, гопник крепко держал за шею, и нож в руке был очень близок к моему лицу. Если мы споткнемся,это может закончиться для меня печально.
Подошли к лодке, свободной рукой отморозок откручивал веревку.
Резкий толчок, я кричу и падаю на живот. Поворачиваю голову, вижу, как Глеб скрутил тощего и бьет его кулаками по лицу. Я вскрикнула увидев, как по руке Глеба обильно течет кровь и виднеется очень глубокая резаная рана.
Когда отморозок потащил меня к лодке через лес, Глеб бросился в заросли кустов, что густо росли до самой кромки воды. Нырнул в воду и выплыл за лодкой. Тихо подскочил сзади уголовника и, подставив свою руку под нож, резким движением откинул меня в сторону.
Отморозок лежал без сознания.
Я накинулась на Глеба.
– Глеб, Глеб, милый, как ты? Ты услышал меня, мне так страшно было, – бормотала я, слезы катились градом по щекам.– Ты пришел, ты пришел. Как же я испугалась,– шептала ему в губы.
– Все хорошо, моя девочка, – обнимал меня Глеб одной рукой.
Я посмотрела вниз и ахнула, кровь все также сочилась из раны.
– Боже, Глеб, надо срочно обработать и зашить рану, очень глубокая. В доме есть аптечка? – в ужасе закричала я.
– Найдем. Пойдем быстрее.
Глеб взял меня за руку и быстро повел к дому.
В машине нашли аптечку с полным набором необходимых средств.
Глеб сел на стул опустил руку на бедро. Я встала на колени и принялась обрабатывать рану.
– Надо зашить, бинт здесь не поможет. Умеешь?
– Нет. Не умею, – округлив глаза промямлила я.
– Все бывает первый раз, давай начинай, я буду направлять.
У мне тряслись руки, я никогда этого не делала, да и от вида разодранной раны начало подташнивать. Конечно, в интернате нас учили оказывать первую медицинскую помощь, так как травмы на репетициях случались часто, но, чтобы проводить такие манипуляции– никогда.
Вздохнула и взяла в руки крючковидную иглу.
– Шей, не бойся. – сказал Глеб и провел рукой по щеке. Я подняла на него глаза. При всей боли, которую он сейчас испытывает, мужчина смотрел на меня с теплом. Это было очень непривычно, когда раньше я видела только пламя ненависти и ярости.
Зацепила иглой один край раны, потом другой. Глеб простонал. Как-будто это я испытываю обжигающую боль, моментально поморщилась,и стала дуть на кожу. Я старательно зашивала рану, затем обработала антисептиком и забинтовала, как могла.
– Ну вот. По-моему, получилось неплохо, – я была собой довольна.
Глеб смотрел на меня пристально, тяжело дыша. Он поднял меня на ноги, привлёк к себе, с дикой жадностью набросился на мои губы. Раненой рукой придерживал за талию, а второй рукой держал за затылок и тянул на себя. Он одновременно пожирал мой рот, мял, засовывал в меня свой язык с дикой страстью.