Тихонько встала, нашла на кровати его футболку, поднесла к лицу, вдохнула его запах. Немного спокойнее стало. Натянула на себя футболку. Крикнула: «Глеб».
Прислушалась – опять тишина, никакого шороха или шагов. Я прошла к кухне, по пути заглянула в ванную. Странно, душевая сухая, нет следов воды.
Захожу на кухню – тоже никого. Всё стоит на своих местах, ничего не тронуто. Вижу лист на столе, прижатый стаканом. Издалека смотрю, что там очень много текста. Это не похоже на записку, что человек вышел за кофе и не захотел меня будить. Сердце еще быстрее начало биться, горло начало спирать, руки бешено затряслись. Я взяла лист в руки, мои глаза расширились от написанного, на бумагу упали огромные капли слез.
«Дорогая моя, Полина!
Прости меня, если сможешь, по-другому я не могу сейчас. Всё очень серьезно, и я не могу подвергать тебя опасности. Я должен исчезнуть из твоей жизни. Не знаю, насколько. Меня заказали, вокруг предатели, я должен всё выяснить и уладить. Я не хочу, чтобы о тебе знали. Со мной быть сейчас опасно. За мной следят. Если со мной что-то случится, то с тобой тоже. А я этого не хочу.
Я всё решил. Ты можешь жить в этой квартире, она твоя, она записана на тебя, документы рядом в папке. Там же телефон и новая симка. Там же карта и приличная сумма денег, тебе хватит лет пять жить на них. Я договорился с институтом, тебя возьмут в этом году на учебу, документы также найдешь в папке. Не возвращайся только в это дебильное училище. Тебе нужно расти и развиваться дальше, детка. Ты можешь начать работать во время учебы, контакт человека также найдешь в папке, он поможет.
Знай одно – только из любви к тебе я должен это сделать. Я не должен быть с тобой. Прошу, не ищи меня. Забудь.Я хочу, чтобы ты была счастлива.
Г.»
Я перечитывала несколько раз, не понимая слов. Точнее, я их знала, эти слова, но каким образом они ко мне имеют отношение? Нет, нет, нет. Это просто сон, и я так крепко сплю. Я сейчас проснусь.
Руки тряслись от адова холода внутри. Я мотала головой из стороны в сторону, не признавая эти строки. Нет, это сон.
Бумага падает из рук, и я медленно сползаю на пол. Я лежу на полу и кричу от невыносимой дикой боли в области груди. Я разрываюсь на атомы от нависшей надо мной реальности.
Я вою, кричу, слезы душат меня. Что происходит? Как это может быть со мной? Как так – оставить меня одну?
Я вскочила, открыла папку на столе, там телефон и много бумаг. От слез всё расплывалось перед глазами, я не могла понять, что там написано.
Схватила телефон, включила его.Я закричала и бросила чертов телефон о стену. Я не знаю его номер. Я вообще о нём ничего не знаю. Не знаю, кто он, есть ли у него семья, чем он занимается, где он сейчас. От бессилия я бросилась переворачивать полки и ящики на кухне в поисках хоть одной зацепки о нем, но ничего не находила, здесь было всё самое необходимое и всё самое новое, как будто никто этим еще не пользовался.
Я вбежала в спальню, стала там переворачивать всё в шкафу, и рухнула на кровать от понимания, что ничего от него здесь не осталось. Ни одной вещи. Осталась только эта одна футболка с остатком его запаха. Я стащила ее с себя, уткнулась в нее лицом, и разрыдалась навзрыд от душевной боли.
А был ли он вообще? Может, это сон или он призрак.
Продолжение следует...
Глава 10.
Я долго лежала в кровати, уставившись в одну точку. Уже начало темнеть, ярко-красный закат залил всю комнату, а я как будто распалась на множество частиц, соединилась со светом заката, и моя душа поднимается к первым звездам на небе. Я не чувствовала свое тело, оно приросло к постели, моя душа не хотела терпеть эту адскую боль. Она прорывалась наружу, разрывая мне ткани, мышцы, выворачивая кости. Вот это чувство, когда болит душа, не с чем не сравнить. Эту боль не запить таблетками, ее надо научиться проживать.
Но как?
Я так и пролежала, не помню, спала или нет, кажется, была в забытьи всю ночь. Задремала под утро, проснулась днем и опять не смогла встать. Я лежала или сидела на кровати, обняв колени, всё также смотря в одну точку. Я сейчас вспомнила сцену из фильма «Сумерки», когда Эдвард оставил Беллу, от боли она сидела в своей комнате и только картинка сезонов за окном менялась. Почему-то я раньше смеялась над той сценой, как Белла кричит, лёжа в постели. Теперь сама кричу и плачу, понимая всю боль и страдания от предательства. Ухмыльнулась себе, это точно сцена из жизни.