Идём в столовую, столы пустые. Только я, и напротив сидит мое одиночество.Мое одиночество – великолепный мастер перевоплощений, иногда я представляю, что со мной сидит моя любимая актриса балета, ее образ.Мы с ней подружки, и я ей рассказываю свои истории, переживания. Иногда я представляю перед собой бабушку парня из параллельного класса. Влад мне нравился, я тайно восхищалась им, он был высок, красив, воспитан. Полностью погружён в искусство балета. Один раз я мило болтала с его бабушкой, которая пришла на наш отчётный концерт. Она искренне восхищалась мной, моей тонкой точеной фигурой, рассказывала интересные истории из своей молодости. И мне казалось, что я ей нужна, интересна. Мне никто не говорил столько приятных слов.
Я мысленно делюсь разными девичьими секретами. Рассказываю, как сделала чистый берпи,и все восхищались.
Редко, но представляла перед собой маму. В такой момент я молчу,как будто чувствую ее руки, как она трогает мои ладони, обнимает за плечи, я тону в ее тёплых объятиях. Мне не нужны слова. Мне нужно только почувствовать ее тепло.
– Ох, Полинка, ну что ж ты такая дурная, –выдергивает меня от тоскливых мыслей наш повар, всеми любимая тетя Тоня, так все мы ее ласково называем. –Сейчас бы отпускали тебя со всеми, в город бы сходила, на людей посмотрела, себя показала.
–Тетя Тоня, да всё нормально. Мне не привыкать. Отдохну от всех. Буду больше читать и тренироваться.
На третий день мне захотелось выйти на улицу. Я больше не могла сидеть в четырёх стенах.
Конечно же, тайком.Я прекрасно знала, что сейчас меньше приглядывают за нами, многие воспитатели заняты своими административными делами, будут раньше уходить домой. За кем присматривать-то,пара-тройка человек остаётся в корпусе.
Я знала все лазейки этого здания, во сколько любит подремать охранник после обеда, а окно в женском туалете на первом этаже мы закрывали на слабую щеколду, если что всегда можно беспрепятственно залезть в корпус с улицы, или сбежать на свидание с парнем, как это делали многие девчонки. Конечно, мы все понимали, чем грозит, если нас застукают в отсутствие, или что может за собой понести легкомысленное поведение с молодыми людьми.
Мы все мечтали о карьере, о славе. О мировой известности. О возможности путешествовать и больших гонорарах. О том, чтобы стать примой одного из мировых театров.
Мы отдавали отчёт своим действиям, но, когда гормоны брали верх над разумом, мы могли себе позволить лёгкий флирт. Старшекурсницы иногда сбегали на свидание, чтобы получить цветы и эмоции от очередного поклонника.
На этом и всё. Дело, как говорится, молодое.
Мы могли враждовать между собой, но тайну окна в женской комнате ни под каким видом не открывали преподавателям и воспитателям.
Жара сегодня стояла дикая. Я больше не могла здесь сидеть, решила ускользнуть через окно и прогуляться в парке.
Надела лёгкое светлое платье, босоножки без каблука, взяла сумочку и,аккуратно прислушиваясь, прокралась к заветному выходу.
Гуляя в парке, я почувствовала себя лучше, на меня не давило мое одиночество. Я шла по тени деревьев, наслаждаясь заветным мороженым, иногда можно себе позволить ванильное удовольствие.
Как же красив мир, я любовалась деревьями, фонтанами, мамами с колясками, бегающими по газону собаками.
Решила, что уже пора возвращаться.
Вышла из парка, прошла за угол дома, уже недалеко осталось до заднего двора интерната.
Всё произошло мгновенно.
Я не успела опомниться, всё случилось за считаные секунды. Взвизг колёс у тротуара. Чёрная большая машина, мой рот закрывает чья-то огромная рука, именя закидывают в салон.
– Рот откроешь,голову откручу!
Рядом со мной сидел здоровый амбал, короткостриженный, в чёрнойрубашке и брюках, за поясом виднелась кобура.Водитель такой же амбал с равнодушным взглядом.
Мне так стало страшно, язык онемел, губы пересохли, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я приходила в себя и пыталась понять, что происходит.
Я боялась пошевелиться, амбал смотрел на меня жестким взглядом, не сулящим мне ничего хорошего. У меня с такой силой стучало сердце, что готово было выпрыгнуть из груди.