Я безропотно согласилась надеть тонкую кружевную сорочку, но поверх нее сразу же накинула и туго затянула домашний стеганный халат.
— Вы можете отдыхать, — нервно прикусывая губы, сказала девушкам.
— Миледи, может я потом вернусь и помогу вам разоблачиться ко сну? — осторожно спросила Агата.
— Нет, не нужно! — вышло очень резко, и я тут же добавила. — Спасибо большое за заботу, но я… справлюсь сама.
Девушки поклонились и одна за другой покинули комнату. А я вернулась в спальню и подошла к двери в смежную комнату Клэйтона. Взялась было за ручку, но открывать не спешила.
"А вдруг он будет мне не рад?"
Губы я уже искусала до боли. Поэтому поднесла ко рту стиснутый кулачок свободной руки и прихватила зубами косточку указательного пальца. Легче не стало. Меня по-прежнему разрывали страх и сомнения.
"А что если он сочтет меня бесстыдной?"
Всё-таки прийти без приглашения в мужскую спальню, пусть даже мужа, не то, чем может похвастаться порядочная девушка.
Холодок пополз по голым ногам. Мои комнаты были хорошо натоплены, но тонкий деревянный настил и ковер не спасали от холода, что источали толстые каменные полы. Я решилась. Провернула ручку и со смелостью, которой не испытывала, вошла в спальню Клэйтона.
Здесь все было иначе, чем утром. Тогда я не замечала ни убранства, ни огромной, приготовленной ко сну кровати, ни установленных на круглых столах ламп. Сейчас взгляд метался по комнате, выхватывая все новые детали, но неизменно возвращался к кровати.
Клэйтона в спальне не было. Он мог все ещё работать в кабинете, но магия не позволяла услышать и звука. Я переступила с одной ноги на ногу. Подняла ледяную ступню и прислонила к лодыжке другой ноги, желая хоть немного согреть. А потом фыркнула на саму себя и направилась к постели. Как и я, Клэйтон спал без перины, но вместо одной подушки на громадной постели лежали четыре.
"Наверное, чтобы постель не казалась слишком пустой".
Глупая мысль заставила меня расслабиться. Я залезла под одеяло и поджала ног. От подушек пахло также, как от рубашек мужа — свежестью и мятой. Но запаха Клэя не было. Мне вдруг подумалось, что зря белье меняют каждый день: мне было бы приятно засыпать, вдыхая запах любимого мужчины.
Последняя мысль едва не заставила меня сесть. Любимого? Я действительно так подумала?
Но я постаралась расслабиться и принять случившееся. Я и вправду любила Клэя. За его неустанную заботу и неизменную честность. За то, что он действовал, не ожидая награды и всячески оберегал меня. Мы начали не с того, но это мой муж. Я любила его, как единственного друга и буду любить, как единственного мужчину.
С этими мыслями я пригрелась и заснула. То ли подействовало вино, выпитое на голодный желудок, то ли горячая ванна и массаж, то ли чувство спокойствия и безопасности, которое я неожиданно испытала в постели мужа.
Проснулась я от тяжести и духоты. Заворочалась, неосознанно пытаясь избавиться от этого ощущения и провалиться обратно в сладкий сон. Но непривычная тяжесть осталась, и я открыла глаза, собираясь позвать Агату, чтобы она проветрила комнату. Взгляд сфокусировался, и первым делом я отметила отсутствие золотой лепнины на потолке. Не особенно удивилась спросонья, перевела тяжёлый взгляд на окна, но рассвет ещё их не коснулся. Можно спать дальше, но, Господи, как же душно.
Я положила руку на грудь, собираясь скинуть одеяло, но тут же отдернула пальцы. Сердце забилось быстро и яростно, выбивая из головы остатки сна. Словно почувствовав это, рядом заворочался Клэйтон. А потом тяжёлой рукой, которая и так целиком лежала на мне, стесняя дыхание, мужчина притянул меня ещё ближе к себе и уткнулся лбом в мое плечо.
Я осторожно повернула голову, стараясь рассмотреть мужа. Облегченно выдохнула. Несмотря на всю решимость сделать наш брак настоящим, сейчас я тихо радовалась, что Клэйтон не только остался в одежде, но и лег поверх одеяла. Именно поэтому мне сейчас не хватало воздуха — на мне по-прежнему был толстый, туго затянутый халат, тяжёлое одеяло и не менее тяжёлая мужская рука.
Но шевелиться я не стала, опасаясь разбудить Клэйтона. Вино выветрилось, а страхи вернулись.
Решение уже не казалось таким правильным, и я малодушно подумала, что у нас есть ещё целый месяц. Торопиться некуда и не за чем.
Но тут же прикусила многострадальную губу. Не время поджимать хвост и откладывать то, что неизбежно случится. Потому что это нужно моему мужу, и потому что этого хочу я. Разве сейчас, чувствуя, как он прижимает меня к себе, как самое главное сокровище, я не чувствую в себе отклика? Разве не налилась приятной тяжестью грудь под его рукой? Разве не его губы я представляю, прикусывая сейчас свои?