Кровь.
Перед закрытыми глазами возникло место бойни в лесу. В ноздри явственно ударил ядовито-сладкий запах свежей крови и вонь от разорванных внутренностей. Мои собственные внутренности, кажется, тоже намерились покинуть тело через рот. От рвотных судорог болел и живот, и грудь, и горло.
Не знаю, сколько это длилось, но спазмы в конце концов утихли.
Я умылась, разбрызгивая холодную воду и даже не замечая, что отчаянно дрожу. То ли от пережитого, то ли от холода, но меня сотрясал крупный озноб. Тонкая сорочка промокла и неприятно липла к груди. Я вышла из ванной и забралась в кровать. Дверь в спальню Клэйтона была закрыта, и это точно сделала не я.
Отрывок из мыслесообщения:
Клэйтон: (тоскливо) Ты был прав, Джей. Ничего не изменить. Лери боится меня. Мне остаётся только надеяться, что ее страх пройдет. Но сегодня я еле сдержал полное обращение.
Джейсон: (встревоженно) Ты знаешь, что это значит, Клэй. У тебя нет месяца. Максимум пара недель!
Клэйтон: И выхода у меня тоже нет.
Джейсон: Отпусти девочку, Клэй! Ещё не поздно найти более сговорчивую!
Клэйтон: Я нужен Лери. Дома ее не ждут. Я составил завещание, в котором указал тебя своим кровным братом. Будь ей опорой, когда меня не станет.
Джейсон: (безнадежно) Боже, какой ты дурак…
Глава двадцать третья
Следующие три дня Клэйтон старательно меня избегал. Возможно, я сама это спровоцировала, когда на следующее утро после неудачной попытки соблазнения собственного мужа, попросила Агату накрыть завтрак в будуаре. Но смущение и вину, которые испытывала, я пока была не готова разделить с Клэйтоном.
"Я его укусила!"
Больно, сильно. Прокусила губу насквозь! Господи, неужели это была я? Та, что дерзко гладила обнаженный мужской торс и цеплялась за крепкую шею? Та, что бесстыдно прижималась к мужскому естеству и единственное, чего хотела в тот момент — это продолжения?
"Я заставила его раздеться!"
Приглушённый долгий стон сорвался губ, и Агата, которая была занята приборкой в спальне, мгновенно показалась на пороге. Махнула ей рукой и отвела глаза. Стыдно, мучительно стыдно.
"А потом попросила поцеловать…"
Новый стон смущения я проглотила вместе с теплым настоем. Клэйтон велел пить его каждое утро, чтобы восстанавливать магический ресурс, и я быстро пристрастилась к насыщенному крепкому вкусу напитка.
Все утро я провела в своих комнатах, но к полудню поняла, что прятаться дальше становится невыносимым. Лучше поговорить с Клэйтоном. Извиниться. А вечером… Вечером попробовать снова.
Не дождавшись приглашения, я решилась прийти к герцогу сама. Тихонько открыла дверь в его спальню и, смущённо косясь в сторону кровати, проскользнула к выходу в кабинет.
Клэйтон сидел за столом. Необычно напряжённый и бледный. В руках у него был лист бумаги, который мужчина крепко сжимал пальцами обеих рук.
"Почту принесли", — подумала я, разглядывая ворох корреспонденции на столе мужа. — "И, кажется, с плохими новостями".
— Валери, — мое имя из уст Клэйтона вдруг прозвучало чужим и обидным. Странное чувство, но я так привыкла к "Лери" и "Лучику", что мое полное имя тяжело упало между нами.
"Всё-таки Клэйтон сильно обижен", — встревожилась я.
— Валери, — снова начал герцог. Так, словно эти три слога дались ему с огромным трудом. — Я думал, что ты сначала захочешь со мной поговорить…
"Намекает на то, что я нагло завалилась в его постель", — мысленно простонала я.
— Прости! — руки сами сложились в умоляющий жест. — Я действительно должна была сказать тебе. Но я не знала как!
— Вчера, — боль плескалась в глазах Клэйтона. Боль, разбавленная лишь недоумением и какой-то безнадежностью. И я не знала, откуда она взялась. Ясно было только одно — я являлась ее причиной. — Зачем ты пришла вчера?
Я не понимала, куда он клонит и от этого волновались ещё больше.
— Хотела как лучше, — прошептала едва слышно.
— Наверное, ты права, Валери, — тускло сказал Клэйтон. — Так будет лучше. Иди к себе. Пусть будет по-твоему.
— Клэйтон, — потрясённо вскрикнула я, глядя на его плотно сжатые губы и холодные чужие глаза. — Я не хотела сделать тебе больно!
— Не хотела, — Клэйтон усмехнулся незнакомой горькой улыбкой. — Но сделала. Иди, Валери.
Я стояла, с тревогой вглядываясь в его лицо, но Клэйтон словно возвел между нами стену. Ту самую, в основу которой упал первый камень с моим полным именем. Отложил письмо, которое сжимал так, что надорвал края, в сторону и взял следующее. На меня он не смотрел. Словно меня и не было. И это оказалось так больно и страшно, что в тот момент я предпочла бы увидеть монстра, чем эту бездушную куклу, в которую так внезапно превратился мой любимый.