Мы разбирали вещи до полуночи, но успели разложить только половину. В какой-то момент на глаза мне попалась коробочка с косметикой, а среди баночек — флакончик магического зелья, который я не успела использовать. На всякий случай решила прихватить его с собой.
— Достаточно, — наконец объявила я и, демонстративно зевнув, добавила. — Завтра встану попозже. И к завтраку спущусь сама.
Горничные торопливо покинули комнату. Я невольно усмехнулась, понимая, что вношу суматоху в их размеренную и спокойную жизнь. Дождалась, пока затихнут шаги, вытрясла саквояж и заполнила его свежей сменой одежды. Поразмыслив, туго скатала одеяло и запихнула туда же. Скорее всего, в фургоне нет сидений, и всю дорогу мне придется сидеть на полу, так что мягкая подстилка лишней не будет.
Правда, саквояж раздулся и закрылся с большой неохотой, но на такие мелочи я внимания не обратила.
Тревожило меня другое — страх пропустить отъезд фургона. Поэтому я решила не спать. Соорудила из свертков очертания человеческой фигуры и накрыла их покрывалом. Сама пристроилась рядом и снова взяла пяльцы.
К рассвету все пальцы были исколоты, глаза слипались, а желание заснуть стало невыносимым. Я несколько раз ходила умываться, но холодная вода помогала лишь на короткое время.
"Отоспишься в фургоне!", — шипела я на саму себя, но тут же снова начинала зевать.
Часа через два после полуночи я предприняла набег на кухню и кладовку, чтобы собрать немного еды в дорогу. Но это лишь ненадолго отогнало сон, и вскоре я снова начала клевать носом.
Пытка закончилась, когда где-то в доме послышались первые голоса. Сонливость исчезла без следа. Я торопливо оделась и, прихватив объемный саквояж и узел с едой, ушла в тени. Стараясь не шуметь, осторожно спустилась на первый этаж.
Кухарка и одна из служанок готовили завтрак. Мужских голосов я не слышала, значит, конюх с помощником ещё не спускались. Но я решила не рисковать и подождать в фургоне.
Прошла сквозь дверь и поежилась. Зима окончательно освоилась в своих владениях, выстудив и землю, и воздух. Середина первого месяца холодов. У Клэйтона остаётся совсем мало времени, но, главное, чтобы любимый продержался до моего приезда. А там я не буду медлить. Больше не позволю себе быть мнительной трусихой.
Фургон нашелся справа от дома, недалеко от конюшен. В тенях я видела мужчину, что сначала вывел лошадь, а теперь запрягал ее. Когда мужчина ушел за второй лошадью, я поспешила к фургону. Без труда протолкнула саквояж сквозь почти прозрачные в тенях стены, а после забралась сама. Запихнула объёмную сумку в угол и пристроилась на ней, надеясь, что сборы не будут долгими.
Мужчина закончил запрягать лошадей и, судя по звукам и лёгкому покачиванию, отвёл их к крыльцу. А вскоре что-то скрипнуло, фургон чуть просел и почти сразу сдвинулся с места. Мое путешествие домой началось.
Первое время я настороженно прислушивалась ко всему происходящему за пределами фургона. Мне мерещились крики и стук копыт, и я испуганно замирала, готовясь уйти в тени в любой момент. Но тихий разговор кучера со своим помощником и мерное покачивание фургона убаюкивали, так что вскоре я устала бороться со сном и задремала, прислонившись щекой к стенке фургона.
Проснулась от холода. Во сне я сползла со своего импровизированного сиденья и съежилась на полу, положив голову на саквояж. Непослушными пальцами залезла в сумку, достала одеяло и закуталась в него. Но заледеневшие в неудобной позе ноги ещё долго не желали согреваться. Я дотянулась до узелка с едой, нащупала что-то из вчерашней сдобы и заставила себя съесть.
Постепенно я согрелась, но нормально заснуть уже не смогла. Сидела, то проваливаясь в поверхностный тревожный сон, то надолго выныривая из него.
Когда фургон остановился, и голоса мужчин начали удаляться, я с сожалением отложила одеяло и тоже вышла на улицу. Быстро проскочила небольшой двор и через несколько секунд уже озиралась по сторонам в обеденной зале таверны. Успела услышать, как кучер заказал обед с собой, чтобы лошади не стояли на морозе, и заметалась в поисках уборной. К счастью, она нашлась довольно быстро и спустя десять минут я снова куталась в одеяло в холодном фургоне.
Люди Лотье нагнали нас через пару часов после этого. Фургон остановился так резко, что я стукнулась головой о перегородку. Мгновенно бросило в жар от страха, и я начала торопливо запихивать одеяло в саквояж. Проносить в тени я могла только те вещи, которые держала в руках.
К моменту когда задние дверцы фургона распахнулись, я уже замерла в тенях, крепко прижимая к себе пухлый саквояж и тряпичный узелок.