— Ладно, я все же скажу, — объявила она. — Вчера я вела себя как десятилетняя девчонка, и мне ужасно, просто ужасно стыдно за себя. Я снова увидела вещи мамы, и это жутко на меня подействовало. Прости, что я столько тебе наговорила. Я никогда ничего такого не думала. И я не вынесу, если ты переедешь. Знаю, мы еще не привыкли друг к другу, но ты моя сестра, и я люблю тебя.
И мне правда стыдно, что я была такой большой свиньей.
— Ну, ты действительно одна из них, — согласилась Люсиль. Дрожа, она засунула руки поглубже в карманы своей немодной водоотталкивающей куртки.
— Бланш всю жизнь лгала нам, — Сюзи пыталась объяснить, — а тебе она не врала. Вчера я убирала ее вещи и вдруг почувствовала себя такой… дурой. Как одна из тех женщин, которая вдруг обнаруживает, что последние двадцать лет ее муж имел бурный роман на стороне.
Последовала долгая пауза.
Наконец Люсиль произнесла:
— Я могу это понять, — и медленно добавила: — Но моей вины здесь нет.
Немного воодушевившись, Сюзи поспешно заверила:
— Знаю, знаю, ты не виновата! Просто я была в таком состоянии, вот и все… честное слово, я хотела отрезать себе язык, когда поняла, как…
— И я не охочусь на твоего бывшего мужа.
— Я это тоже знаю и ни секунды не думала, что это так! — выкрикнула Сюзи, смахивая дождь с ресниц и понимая, что ее одежда совсем не соответствует погоде.
Ее темно-синий шерстяной свитер насквозь промок, и от него чесалось тело, а джинсы ужасно испачкались. Она бы почувствовала себя лучше, если бы разделась до бюстгальтера и трусов, но Люсиль и так считала ее ненормальной.
— Ты плачешь? — спросила Люсиль.
— Что? Я? Конечно нет!
Сюзи с ожесточением вытерла лицо, чтобы Люсиль не успела попробовать, не соленое ли оно.
— Ты плачешь.
— Не говори глупости, я никогда не плачу. Это ты плачешь. — Она указала пальцем на Люсиль.
На лице Люсиль появилась неуверенная, слабая улыбка.
— Нет, я не плачу. Так ты меня любишь?
Не в состоянии говорить, Сюзи поджала губы и закивала.
— Так это была одна из тех ссор, которые происходят между сестрами и о которых ты предупреждала?
— Вроде того. Это одна из тех ссор, которые бывают, когда одна из сестер полная кретинка.
— Ты имеешь в виду себя, — уточнила Люсиль, — а не меня.
— О да. Конечно себя. Сестры обнялись.
— Если за нами кто-нибудь наблюдает, — невнятно проговорила Сюзи, — то думает, что мы страшно полаялись.
— Все равно. Но мы действительно страшно полаялись. — Люсиль улыбнулась и снова вытерла глаза. Утверждая, что не плачет, она слишком часто вытирала глаза.
— Вернешься домой?
— Мне еще надо побегать с собакой. Он сегодня очень мало шевелился. — Люсиль повернула голову и взглянула на Картера, чей длинный, аристократический нос прижимался к стеклу «роллса», как будто он всю жизнь так делал. — А тебе нужно извиниться перед женихом.
— Что?
— Перед Харри, помнишь такого? Прошлой ночью ты ему заявила, что не выйдешь за него замуж. И еще предложила мне переспать с ним.
О боже.
Сюзи приняла решение. Пора говорить начистоту.
Джез так хохотал, что чуть не свалился со стула.
Дождавшись, когда он закончит, и героически сдерживая желание ткнуть его вилкой. Сюзи сказала:
— Знаешь, это совсем не смешно.
— Нет, смешно. — Джез рыдал от смеха, слезы катились по его щекам. Махнув рукой Мейв, он выдохнул: — Скорее дай мне бумажное полотенце.
— Ничего смешного. — Люсиль старалась объяснить Джезу. — Бедный Харри будет в отчаянии, когда Сюзи все ему скажет. Он ведь ее любит.
— Переживет. — Плечи Джеза снова затряслись. — Такое нарочно не придумаешь! Кто бы мог вообразить? Сюзи никогда ничего и никого не боялась, но однажды случайно обручилась и теперь не может придумать способ, как выкрутиться, потому что не хочет ранить чувства этого парня… о, такому сюжету цены нет!
Сюзи положила вилку, чтобы не было искушения.
— Разве не понимаешь, в этом вся проблема. Это совсем не бесценный сюжет, — сказала она. — Речь идет о сделке в двести пятьдесят тысяч фунтов.
— Тогда выходи за него замуж, — насмехался Джез, — и запиши в свой паспорт в графе «Занятие»: «Охотница за деньгами».
— Идиот! — воскликнула Сюзи. — Мне не нужны деньги!
— Все достаточно сложно, — заметила Люсиль, которая слишком хорошо знала, что у Харри комплекс: не быть вторым сортом в сравнении с Лео.
Мейв поставила огромную миску с рыбой, рисом и яйцами и объявила:
— На голодный желудок все равно ничего не решишь.