— Не думаю, что мне нужен поезд, — заявила Люсиль. — Если я взмахну руками, я, наверное, смогу полететь домой.
Даже железнодорожный вокзал, заполненный людьми, мрачный, пахнущий машинным маслом и пылью, не мог испортить ей настроение. Джерри понравились — очень понравились! — новые песни. И очаровал ее голос. Джерри отложил собрание и отвез их на ланч в «Сан-Лоренцо». Затем, вернувшись в офис, он вызвал Диксона Райта, директора отдела записей, чтобы тот послушал песни. На следующее утро были быстро заказаны оркестр, студия звукозаписи и высококлассная команда. Обсуждались головокружительные гонорары.
— Ты вернулся, — объявил Джерри, хлопая Джеза по спине, как фермер, ласкающий бычка-медалиста.
— Пришло время Люсиль, — поправил его Джез, желая оставаться в тени.
Обратный поезд в Бристоль ушел точно по расписанию, что явилось для них полной неожиданностью.
— Проклятье! — вздохнул Джез. — Разве машинисты не понимают, что мы рассчитываем на опоздание?
— Можем съесть бургер или еще что-нибудь. — Справа от них был киоск, на который указывала Люсиль. Она была слишком взволнована, чтобы есть в «Сан-Лоренцо», но теперь умирала с голоду.
— Бургер. — Джез посмотрел на нее, в его желудке возникло странное ощущение. Если честно, уже не в первый раз. И дело было совсем не в том, что он мечтал о бургере.
— Еще есть киоск, где продают круассаны. Если хочешь пошиковать. — Люсиль ему улыбнулась.
Ему нравилось, как она над ним подтрунивает. Точно как Сюзи.
— Это безумие. — Джез смотрел на часы. — Когда приедем домой, будет уже девять вечера. А завтра утром мы снова должны быть в Лондоне. Почему бы нам не переночевать в гостинице?
— Э…
— И ты не будешь есть чизбургер и картофель-фри, только не сегодня. — Джез покачал головой. — Извини, я не могу тебе позволить. Мы остановимся в «Савойе», нормально пообедаем, потом хорошо выспимся… а завтра утром к десяти часам будем в студии, готовые к записи.
— Э…
— Это самое разумное решение. И мне не нужно сегодня вечером возвращаться в Бристоль, — сообщил Джез. — А тебе?
— Нет, — наконец выдавила из себя Люсиль.
У нее возникло ощущение, что сказанное означает гораздо больше, чем могло показаться. Это было глупо. Бредовые мысли. Джез предложил переночевать в Лондоне из практических соображений. Он был прав, так разумнее всего.
— Как ты считаешь?
— Хорошо. — Потом она добавила: — Но не в «Савойе».
— О боже, ты так его ненавидишь?
Джез ее дразнил.
— Дело не в этом.
— Не волнуйся о деньгах. Я плачу.
— И не в этом. — Люсиль дернула поношенный край старого серого свитера. — Я не уверена, что меня пустят.
Где-то вдалеке часы пробили полночь. Люсиль стояла в женском туалете «Гриль Савой» и рассматривала свое отражение в зеркале.
Ее волосы были собраны в «хвост ананаса». Золотое открытое платье переливалось, как вода на солнце, когда она нагнулась вперед, чтобы подкрасить губы. Она заморгала, проверяя, не осыпались ли и не смазались ли золотые тени.
Они были на месте, ура.
Впрочем, это были самые дорогие тени, которые она когда-нибудь покупала. Если они стоили двадцать два фунта пятьдесят пенсов — ой! — они должны были оставаться на веках.
Что касается платья… ну, во всем был виноват Джез. Он вытащил ее из такси на Бромптон-роуд — здорово, что в четверг все открыто допоздна, — и завел в дверь маленького магазина элитных платьев, где наблюдалась пугающая тенденция — там вывешивали товар без ценников.
— Если честно, меня бы устроил «Топ-Шоп». — Ее протесты явно заставили продавщицу вздрогнуть. Хорошо, что с ней был Джез, иначе за такие слова ее бы оттуда выставили.
Впрочем, если бы не Джез, она бы ни за что не попала в такой магазин. Она бы пошла в «Топ-Шоп».
— Хватит пререкаться, — приказал ей Джез, когда она не давала ему купить для нее пару туфель. — Ты не можешь ходить в кроссовках и в таком платье.
Что со мной происходит? — спрашивала себя Люсиль, глядя на свое отражение в зеркале. Почему у меня такое чувство, будто я собираюсь прыгнуть с самолета с парашютом и с завязанными глазами?
Между прочим, уже полночь, мы закончили ужинать и направляемся наверх, в наши номера, чтобы хорошенько выспаться. Тогда почему я стою здесь, в женском туалете, и подкрашиваю губы?
И еще душусь?
Не говоря уже о туши?
О боже. Люсиль покачала головой, гладя на свое бесстыжее отражение.
Как будто она не знала.
Джез ждал ее у лифтов. До этого в магазине «Харви Николс» он купил — всего за пять минут — черный костюм от Версаче, оранжевую рубашку и фиолетовый галстук. Как ни странно, все гармонировало. Джез всегда оставался Джезом, и у него все получалось. В основном потому, что ему было все равно, получается или нет.