Селеста лежала в ванне, улыбаясь сама себе, и лениво намыливала свои руки. Она услышала, как внизу хлопнула входная дверь. О да, она поймала свой шанс и схватилась за него обеими руками, и никогда, ни на мгновение она не жалела об этом. Иногда ей очень хотелось выпить бокал красного вина, но то, что она не могла этого сделать, было небольшой платой за совместную жизнь с Джезом. Она и раньше не слишком увлекалась спиртным, а теперь была счастлива им пожертвовать.
Дверь в ванную открылась, и она улыбнулась Джезу.
— Ты вернулся. Как все прошло?
Он вошел и сел на край ванны.
— Жена Джеффа беременна. Они в восторге.
Он помолчал.
— Дэйв думает, что подруга его скоро бросит.
— Бедный старина Дэйв.
«Так ему и надо, пусть не будет таким занудой», — подумала Селеста. Ее взгляд окинул фигуру Джеза: такой подтянутый, стройный, красивый в черном джемпере и кремовых джинсах. Он был всем, чего ей хотелось в действительности, ее воплощенной в жизнь мечтой.
— Джефф спросил, не считаю ли я, что пора вернуться в дело, — продолжал Джез ровным голосом.
Селеста посмотрела на него. Этот вопрос возникал и раньше. В сознании Джеза алкоголь и музыкальный бизнес были неразрывно связаны. Они шли рука об руку. Став трезвенником, он совсем перестал работать, отказывался от записи альбома, от туров и даже не пытался сочинять новые песни. Она знала, что его беспокоило: возврат к старому образу жизни мог привести к тому, что он не удержится от соблазна и снова начнет пить.
— Тебе не обязательно возвращаться к работе. Если нет желания. — Селеста ласково сжала его руку. Ей не хотелось, чтобы он возобновил выступления. Они были счастливы вместе, и денег было более чем достаточно… а мысль о том, что Джез снова погрузится в дикий мир рок-н-ролла, заставляла ее нервничать. Даже не из-за спиртного, а из-за фанаток…
— Не беспокойся, я не позволю им затянуть меня обратно.
Джез слегка улыбнулся. Он знал, что, с точки зрения любого другого, три с половиной года были значительным перерывом. Он разрывался на части, потому что ему хотелось вернуться к работе. И неважно, что ему по-прежнему присылали чеки с приличными гонорарами, — он не мог всю оставшуюся жизнь прозябать без дела.
— Ты здоров, — сказала Селеста. — Это самое главное. Джефф просто любит всех баламутить. Ему завидно, у тебя столько денег, что ему и не снилось.
Каникулы — вот что им нужно, подумала она. Пару недель вдали от всего этого, отдых на частном пляже на Сейшелах сделает свое дело.
— Не будем говорить о Джеффе. — Джез поменял тему. — Что ты делала сегодня вечером?
— Вообще-то, была очень занята, — весело заявила Селеста. — Помогала с переездом твоей новой соседке.
— Давай, — сказала Сюзи через два часа. — Я покажу мой, если ты покажешь свой.
— Тебе может быть неприятно, — предупредила Люсиль.
— Нет, обещаю. Мне очень интересно. О, это так здорово! — Сюзи радостно обвела взглядом новую спальню Люсиль. — В тысячу раз лучше, чем боулинг. У меня никогда раньше не было соседки по квартире.
Смирившись с неизбежным, Люсиль залезла под двуспальную кровать и достала пакет, в котором до этого пыталась рыться Селеста.
— Подожди. Пойду возьму мой. — Сюзи встала с постели. — Будем смотреть по очереди, начнем с самого начала, увидим, что получится, если сравнить.
Люсиль была права: немного странно смотреть на фотографии собственной матери, которая вдруг оказалась чьей-то еще. В чужом доме она улыбалась чужому мужчине, гордо показывая чужого ребенка…
Впрочем, ребенок не был чужим, все время напоминала себе Сюзи, это была Люсиль.
— У тебя были волосы, — произнесла она почти как обвинение, толкая Люсиль локтем. — Надо же, ты была красивой. Извини, немного несправедливо.
— Ты тоже была славной, — возразила Люсиль, указывая на снимок Сюзи в шестимесячном возрасте в коляске. Люсиль бесстрашно врала.
— Я была похожа на борца сумо, а еще я была лысая, как яйцо, пока мне не исполнилось два. По словам моей матери, я была самым страшным ребенком в Бристоле. — Сюзи вздохнула и перевернула следующую страницу альбома. — К счастью, потом я расцвела. К трем годам я уже стала красавицей.
— А главное — скромницей, — заметила Люсиль, склонив голову над фотографиями. — Это твой отец? Он симпатичный.
— Снимок был сделан на дне рождения Джулии. Думаю, ей исполнилось десять. А выражение лица как у пятидесятилетней, — добавила она с улыбкой.