Естественно, у нее было идеальное рукопожатие. Прохладное, не слишком сильное, не слишком вялое.
— Ладно, как мы поступим? — спросила Сюзи. — Начнем сейчас? Или подождем приезда доктора Прайса?
— О боже, не удивляйтесь. — Девушка широко улыбнулась, обнажив жемчужно-белые зубы, которые бывают только в четырехлетнем возрасте. — Боюсь, что доктор Прайс — это я.
Сюзи глядела на нее с недоверием.
— Не может быть!
Дразня ее, Габи Прайс произнесла:
— Знаете, женщины тоже бывают врачами.
— Простите, я не это имела в виду! — Сюзи совсем запуталась. — Но… наша секретарша, которая говорила с вами утром… сказала, что вы мужчина.
Боже. Донна что, обкурилась?
— В ваш офис звонил мой секретарь, он и договаривался о встрече, — объяснила Габи Прайс. — У меня секретарь мужчина.
— Но вы так молодо выглядите! — Сюзи не могла удержаться; ей не терпелось узнать, каким увлажняющим кремом пользуется эта девушка. — То есть сколько же вам должно быть лет, раз вы уже доктор?
— У меня есть все дипломы, уверяю вас, — сказала Габи Прайс с лукавой улыбкой. — Отвечу, раз вы меня спросили. Мне двадцать девять.
Вблизи ее кожа была столь же безупречна. Эта девушка-женщина-доктор страшно удивится, если на ее лице объявится хотя бы одна пора и испортит ей общий вид. Она действительно была ходячим чудом. Невероятная женщина без расширенных пор.
С трудом приходя в себя от удивления, Сюзи сказала:
— Вы выглядите на семнадцать.
— Это не всегда на пользу. — Габи говорила с сожалением. — Особенно когда пытаешься быть авторитетом для упрямых пациентов, которые не желают слушать твоих советов.
Сюзи восхищалась ею. Ей не терпелось задать миллион вопросов. Но доктор Прайс уже смотрела на часы. Конечно, она ценила свое время и его было у нее не так уж много.
Переходя на официальный тон деловой женщины, Сюзи сделала шаг в сторону и пропустила девушку-женщину — неважно — в дом.
— Давайте приступим, ладно? Но, прежде чем начнем, хочу объяснить, что у меня особое отношение к этому дому. Видите ли, он принадлежал моей матери…
— О, я все о нем знаю. — Они уже вошли в прохладный, отделанный дубом холл, и Габи Прайс быстро прикоснулась к руке Сюзи, желая успокоить. — Лео рассказал мне все. — Она улыбалась, оглядываясь с нескрываемым удовольствием. — Вы здесь выросли.
ГЛАВА 17
— Я чувствовала себя такой дурой, — простонала Сюзи; она старалась отлепить от своих зубов и пальцев ленту, с помощью которой она безуспешно пыталась упаковать подарок для Харри. С упаковочной лентой всегда возникают проблемы: вместо того чтобы послушно оставаться там, куда ее поместили, она предпочитает выделывать всякие фокусы. — Боже, должно быть, Габи подумала, что я совсем…
— Давай помогу.
Люсиль появилась из душа в оранжевом атласном халате и ловко освободила пальцы Сюзи от упаковочной ленты, предоставив ей наиболее болезненную операцию — отрывать кусочек, который прилип к нижней губе. Опустившись на пол рядом со Сюзи, она зажала непослушную коробку между коленями. За несколько секунд та была упакована.
— Знаешь, кем ты должна стать? — Обрадовавшись, что неприятная миссия выполнена, и еще больше от того, что ее губа не кровоточит, Сюзи ее обняла. — Одной из Маленьких Помощниц Санта-Клауса, вот кем.
— Но разве так уж важно, если Габриелла решила, будто ты полная идиотка? — спросила Люсиль. Сюзи утверждала, что это именно так. — Ведь главное — ей нравится дом. А ты в этом уверена, правильно?
— Да, обычно я могу это определить.
Закончив первую половину дела. Сюзи раскрыла открытку, которую выбрала для Харри. Ничего сентиментального, ни в коем случае. В итоге она выбрала одну из открыток, которые были полной противоположностью сентиментальности.
Суперхолодные по содержанию.
— Это ведь хорошо, да? — Люсиль говорила с воодушевлением.
— Конечно хорошо. Просто меня коробит от мысли, что она отправится к Лео и скажет: «Черт, эта Кертис тупа как пробка, верно? Ты уверен, что хочешь иметь дело с таким агентством?»
Естественно, это было большое преувеличение, но Сюзи не могла признаться Люсиль, в чем настоящая причина — она немного увлеклась Лео Фицалленом, и ей совсем не хотелось, чтобы он считал ее дурой и идиоткой.
— Ты недооцениваешь Габриеллу. Она чудная, — возразила Люсиль.
Чудная!..
Ненавижу это слово.
Взяв ручку — но, к сожалению, забыв где-то мозги, — она написала в нижней части открытки «Искренне ваша. С. Кертис».
— Ой, — с улыбкой произнесла Люсиль.