— Откуда? — спросил Лео. — Как ты можешь это знать?
— Один человек высказал свое честное мнение.
— Кто?
Люсиль пожала плечами. Клик-клик, клик-клик.
— Человек, которому я доверяю.
— Надеюсь, не Сюзи, — с ужасом уточнил Лео. — Боже, скажи, что это не Сюзи!
Его лицо выражало смятение. Люсиль рассмеялась.
— Уверяю, это не Сюзи. Ты слышал, как она поет?
— Мне об этом рассказывали. — Лео слегка передернуло. — Один раз в ее машине я чуть не стал свидетелем ее пения. К счастью, у нее стояла кассета «Риверданса».
— Тебе действительно повезло, — многозначительно произнесла Люсиль. — Сюзи одна из немногих, кто может петь под «Риверданс».
Лео понял, что она хочет отвлечь его внимание от предыдущей темы.
— Так кто тебе сказал, что нужно отказаться от музыки?
— Тот, кто разбирается. — Люсиль расправила плечи и заставила себя улыбнуться. — Джез Дрейфусс.
Лео вздохнул, потому что было очевидно, что Джез знает, что говорит.
Но все равно каким негодяем нужно быть, чтобы взять и заявить такое!!!
— Не смотри так, — сказала Люсиль. — Я просила его говорить откровенно. Не хочу провести следующие пятьдесят лет в ожидании того, что никогда не произойдет.
— Поэтому ты решила стать официанткой. — Его внимание привлекла Габриелла, которая отчаянно ему жестикулировала из противоположного конца зала; в баре были люди, которые хотели поговорить с ним. — Слушай, обсудим это завтра. Если ты действительно этого хочешь, хорошо, мы что-нибудь придумаем. — И добавил ровным голосом: — Но все же я полагаю, Джез Дрейфусс мог бы оставить свое мнение при себе.
— Не надо его обвинять, — настаивала Люсиль.
Лео хотелось знать, как она чувствует себя на самом деле и что скрывается за ее решительностью.
— Я его не обвиняю, — объяснил он. — Просто интересно, как он спит по ночам?!
Джез не мог уснуть. К трем часам утра он перестал стараться. А рядом с ним Селеста видела десятый сон, свернувшись, как зверек соня, на своей половине двуспальной кровати, сжимая левой рукой правое плечо. Когда Джез поправил пуховое одеяло, она даже не шелохнулась.
Если поплавать — поможет.
Джез надел халат и спустился вниз. Да. Бассейн — именно то, что надо. Проплыть его сорок раз — и прекратится бесконечная круговерть в голове. Может, шестьдесят раз — это так его физически вымотает, что заставит заснуть.
Проплыв его восемьдесят раз, Джез вылез из слабо освещенного бассейна, а бег мыслей в голове не замедлился.
Боже, как будто он снова играет в группе, и кто- то из его дружков подсыпал ради смеха наркотик в его выпивку.
Но на этот раз дело было не в наркотиках.
Теперь — печально признал Джез — дело было в Люсиль.
Он стоял, голый и мокрый, и смотрел на оранжевые огни, мерцающие в глубине бассейна.
В доме было абсолютно тихо.
Слева от него дверь, а за ней лестница, ведущая наверх, в спальню.
Прямо перед ним находился бассейн, в который, конечно, он мог снова нырнуть. Проплыть его еще восемьдесят раз — это должно было подействовать. Боже, подумал Джез, проводя руками по мокрым волосам, и отказался от этой мысли. Если так пойдет, за одну ночь он проплывет расстояние, равное ширине Ла-Манша.
А еще дверь справа от него. Ему только нужно было пройти по узкому коридору вдоль бассейна и открыть тяжелую деревянную дверь.
Его мозг требовал, чтобы он это сделал, понял Джез. И сам он этого хотел. Но он опасался, что попадет в ловушку. Что, если сознание толкало его на это, желая вернуться к возлияниям?
Это было настоящим безумием. Джез сжал зубы. Музыка могла стать последней каплей. Ладно, он держался три с половиной года, что само по себе неплохо, даже хорошо, особенно беря во внимание то, что если бы он не прекратил, то был бы уже мертв.
Но музыка — это его жизнь, она значила для него больше, чем что-либо еще. И он знал, что без нее жизнь его была неполной, дни страшно пусты.
Именно поэтому он проводил так много времени в этом чертовски скучном бассейне, проплывая его туда и обратно много раз.
— Ладно, — громко проговорил Джез, снова накидывая на себя халат. — Вперед.
Не сделай он этого, стало бы ясно, что алкоголь по-прежнему вторгается в его жизнь.
Когда он шел по узкому коридору, Джезу вдруг пришло в голову, что там может не оказаться никакой звукозаписывающей студии. В конце концов, прошло уже три с половиной года с тех пор, как он был там в последний раз.
Неизвестно, может, Мейв избавилась от дорогого оборудования и превратила помещение в прачечную.