- Твою мать! Они ничего не стоят! Ты... Из-за этого?
- Как? Месячная зарплата, - механически воспроизвел Стас слова брата.
- Это подделка, я купил их у торгаша. Они ничего не стоят!
Внутри у Стаса становится пусто, как в стеклянном графине. Стоило ли становиться инвалидом ради подделки? Однако какое-то облегчение все же есть.
- Ну хорошо. Я ничего не должен тебе... Тогда.
Миша хочет сказать еще что-то, но Стас его опережает, чеканя слова, словно каждое из них – тяжелая толстая монета.
- Прости меня за отца. Теперь мы квиты, - и он на секунду перевел взгляд вниз, на неподвижное тело под белой простыней.
- Ты о чем?
- Если бы не я – отец бы ушел из спорта и не погиб.
- Глупости. Он нашел бы другой повод кататься, - возразил Миша, не веря своим ушам.
- Но поводом стал я. Зато теперь я получил то, что заслуживаю.
- Ты не понимаешь, что говоришь. Замолчи, тебе нужен отдых.
- Ты ненавидишь меня за отца. Теперь ты должен быть доволен.
- Пошел ты.
- Придурок!
- Будь мужиком, признайся, - почти прошептал Стас, и на его губах проступила слабая улыбка.
- Я ненавидел тебя не поэтому! А потому, что отца никогда не было рядом. Он всегда был с тобой! Тренировки, шоу, мотоциклы, а я? Я всегда был один, я неинтересный.
Это было тяжело, но глаза Стаса невольно расширились.
- Ты и правда придурок. Но ты винишь меня. Это нормально. Я тоже себя виню.
- Виню – да, но не в его смерти, а в том, что я не успел провести с ним время. Почти нисколько. Хотя я раньше родился, черт возьми, это не честно.
Эти мальчишечьи, почти детские слова, вызвали у Стаса еще большую улыбку и он затрясся в беззвучном смехе. Однако на смех сразу пришла боль, и он скривился.
Оба замолчали, пытаясь переварить все, что услышали. Но сказано было слишком много, и Стас лишь задал свой главный вопрос:
- Я смогу ходить?
- Да все нормально, врач сказал, ты родился в рубашке. Будешь кататься и прыгать. Органы не задеты – ты сломал ногу, руку и пару ребер, но как только подлечишься, сможешь нормально жить.
Стасу показалось, что у него в груди засияло маленькое солнце.
- Правда?
- Ну да, - пожал плечами Миша. – Ты просто не дал мне сказать, сразу начал пороть хрень.
Снова пауза. Стас лежал и пытался ощутить сломанные кости, и заодно как-то договориться с ними, чтобы они не навредили солнцу, которое все шире разворачивалось внутри.
- Кстати, Света и мама скоро приедут, - словно угадав его мысли, сообщил Миша.
Стас улыбнулся, представив Светино лицо. Солнце росло, но почему-то не лопалось о воображаемые обломки костей.
- Тогда прости, - заключил он. – Прости, что проводил с ним много времени.
- Ты не должен извиняться. Это все мои... Короче, ты не виноват.
Стасу показалось, что с этим разговором он выдохнул что-то темное – что-то, что не давало ему совершить прыжок. Он знал, что больше не побоится трамплина, и эта легкость наполнила его каким-то новым вкусным воздухом, которым он не дышал раньше. Ему страшно захотелось разделить с Мишей это чувство.
- Ты тоже. Просто мы... разные. Как мотоцикл и Вольво.
Миша придирчиво примерил на себя это сравнение.
- Согласен на «Феррари».
- Договорились, - кивнул Стас.
Конец