– Нет! – я стала отбиваться. Но Стас был сильнее.
С жутким смехом он стянул с меня кофту. Я осталась в одном бюстгальтере. Кожа вмиг покрылась мурашками. От холода и страха застучали зубы. Стас бросил кофту на пол. Я закрывалась руками.
Стояла, застыв, как каменная статуя. Стас приблизил телефон к моему лицу.
– Эй, ты чего такая скучная? Скажи что-нибудь на камеру! Это самый скучный фильм в истории кино.
Я молчала. Смотрела в пол.
– Так не годится. – Он убрал телефон. Встал сзади меня. Обнял меня за плечи, стал расшатывать из стороны в сторону.
– Станцуй, Том, – мягко сказал Стас. – Станцуй для меня! Один маленький танец, и я тебя отпущу.
– Ни за что, – слабо сказала я.
– Один маленький танец, что тебе стоит? А то дальше будет только интересней. Я планирую снять довольно пикантный фильм.
Он засмеялся.
Я была безвольной куклой в его руках. Он морально уничтожал меня. От моей личности и гордости мало что осталось. Мне стало все равно, что со мной будет. Сопротивляться не было сил. Я чувствовала на затылке его горячее дыхание, тепло его рук на своем теле. Зубы отбивали барабанную дробь, губы тряслись.
Я попыталась уйти от всего этого, опустила голову и старалась думать о чем-то приятном. О солнце, о Серегиной улыбке, о Дашке, о платьях. О маленьких птичках с разноцветными перышками. О чем угодно, только бы забыться и уйти от действительности хотя бы на короткое время.
Он снова отошел от меня и потянулся к карману, чтобы достать телефон.
Вдруг в дверь кто-то постучал. Дверная ручка стала дергаться.
– Стас! Стас! Открой, это Егор! Стас оставил меня и подошел к двери.
Я могла воспользоваться моментом, схватить свою кофту и убежать, но я продолжала стоять, парализованная страхом.
Дверь кабинета резко распахнулась. Послышался голос Егора:
– Что здесь происходит?
– Хей, Егорка! Ты пришел посмотреть фильм? Присоединяйся! Тут такое кино! – весело сказал Стас.
Егор вошел и с ужасом посмотрел на меня, полуголую и стоявшую в центре сцены. Перевел взгляд на Стаса, который улыбался, как ни в чем не бывало. Лицо Егора побелело от ярости. Он подошел к Стасу и ударил его кулаком по лицу. Стас отскочил в сторону, схватился за челюсть. Посмотрел на Егора с удивлением и обидой.
– Я больше не потерплю этого, Стас, – тихо сказал Егор. – Ты переходишь все границы. Я не могу больше терпеть.
– Мы же друзья, Егор! Ты что? – удивленно сказал Стас.
– Ты переходишь все границы. Я больше этого не потерплю, – жестко сказал Егор.
– Мы же всегда как братья были. Какое тебе до нее дело? Она всего лишь девчонка. Ты же помнишь, что она сделала!
– Это в прошлом, Стас. Мы были детьми. Пора отпустить прошлое. Она уже получила сполна.
Стас сощурил глаза и зло сказал:
– Теперь ты решил стать ее защитником, а? Я – такой плохой. Агрессор и психопат. А ты у нас добрый защитник. А кто кидал в нее камни? Чей камень летел вторым сразу после моего? Не помнишь? А я скажу тебе. Твой. А то, что мы творили позже? Со всеми этими бедными жалкими детишками? Не помнишь? Ты насквозь фальшивый, Егор. Ты еще хуже, чем я. Потому что я по крайней мере показываю всем свое настоящее лицо. Меня ненавидят. А тебя любят, потому что ты фальшивка!
Стас бросился на него и повалил на пол.
Я наконец-то вышла из оцепенения. Это был шанс, и я не хотела его упускать. Я подобрала с пола кофту, быстро оделась и спустилась со сцены. Я бросилась к двери. Но прежде чем открыть ее, обернулась.
Стас с Егором, сцепившись в клубок, катались по полу.
Я выскочила за дверь.
Мы с друзьями встретились у магазина. Я рассказала ребятам о том, что произошло, избегая подробностей своего унижения, делая акцент на схватку Егора и Стаса. Мы зашли в магазин, набрали кучу салатов и газировки.
Пошли в пролесок к старому заводу – и нашли заброшенную железную дорогу. Мы пошли по ней до того самого моста над рекой.
Над рекой возвышался гигантский монстр. Его железные конструкции заржавели. Рельсы уже давно растащили, но деревянные балки остались в целости и сохранности. Мост с обеих сторон окружили забором, но мы легко нашли лазейку. Пролезли через разросшиеся кустарники и вышли на середину моста.
Мы сели на самый край, достали припасы.
Все умирали с голоду. Стали шуршать обертками и крышками пластиковых контейнеров. Разговоры были только о еде:
– Серега, дай попробовать столичного!
– Томас, дай баклажан!
– Тох, чего там у тебя? Оливье? Гони сюда! А еще что? Капуста? Фи! Оставь себе!
– А у меня селедка под шубой!
– А ну давай ее сюда! А кто брал грибы? Хочу грибы!