Он посмотрел вдаль, на водную гладь. Река причудливыми изгибами тянулась к горизонту. Солнце подсвечивало воду, окрашивая ее в золотистый цвет. Ветер медленно раскачивал верхушки деревьев.
Стас хмыкнул.
«Прямо находка для какого-нибудь гребаного художника».
Красота природы не впечатляла его. Он равнодушно отвернулся, стал осматривать ржавые конструкции моста, возвращаясь к своим мыслям.
Тот день показал ему, насколько несправедлив мир и насколько жестоки бывают люди. Но вместо того чтобы что-то извлечь для себя из этого, сделать какие-то выводы, вести себя осторожнее в будущем, он не заметил, как и сам заключил себя в такую же оболочку жестокости и злобы. Когда это произошло? Когда он изменился? Он не помнил.
До того дня он был абсолютно счастливым человеком. Он рос в полной крепкой семье. До того дня у него и в мыслях не возникало обидеть девочку. Глядя на образцовые отношения отца и матери, он делал для себя какие-то выводы. Отец всегда относился к маме как к королеве и приучал Стаса уважать и боготворить женщин.
После… для него уже не было особой разницы. Он бил тех, кто его бесил. Мальчики, девочки – без разницы. Только лет в пятнадцать, видя свое отражение в зеркале, он стал понимать, что, в принципе, ему с такой внешностью от девочек можно получать куда большую пользу для себя, если обходиться с ними по-человечески.
Он снова посмотрел на нее.
Интересно, что бы сказал отец, увидев, что он сделал с ней? Он попытался представить его лицо. Это показалось ему забавным, он даже улыбнулся.
Наркотик постепенно стал отпускать его… притуплялись чувства, накаленные до предела его действием.
Что он чувствовал к этой девочке?
Он ненавидел ее. Ненавидел ее преданный щенячий взгляд. Ее печальные глаза постоянно твердили ему: «За что? Что я сделала?» Этим она постоянно напоминала ему о том, какая же он мразь.
Она была виновницей всех его несчастий.
Сначала он ненавидел ее за трусость и предательство. А потом стал понимать, что ненавидит ее не за это. Она просто напоминала о его жутком прошлом. О том страшном дне. Она была единственным человеком, который был с ним в те страшные минуты. И каждый раз, глядя на нее, он будто заново переживал весь ужас того дня.
Она напоминала, что когда-то он был другим человеком. Пыталась взывать к его совести. Она бередила его старые раны.
Глядя на нее, он видел тот день. Видел своих мучителей. Причиняя ей боль, наказывая ее, он наказывал своих мучителей, хотя разумом понимал, что это невозможно.
Лучше бы она никогда не возвращалась, так было бы лучше для них обоих.
Он пытался убедить себя, что ему плевать на эту девчонку, что все, что он чувствует к ней, – это злость и ненависть. Если бы она хоть чуточку помогла ему тогда, все могло быть по-другому. Его жизнь не пошла бы по параллельной прямой.
Он пытался убедить себя. Но… Отчего при взгляде на нее что-то до боли скребло у него внутри? Что-то кричало, плакало, рвалось наружу, пыталось пробиться сквозь железную оболочку равнодушия.
Да. Одновременно с ненавистью он испытывал к ней что-то теплое, нежное. Ведь она… его прошлое. Она представляла собой «мир до того дня». А мир до того дня был прекрасным, он это помнил. Все то время было прекрасным. И она. Она прекрасна.
И вот спустя много времени совесть (если она у него есть) что-то промычала ему. И он все-таки решил, что хватит. Эта девчонка получила свое. Пора ее отпустить.
Но тут его гребаные друзья очень не вовремя пришли на помощь со своими не менее гребаными таблетками. Как будто они не знали, что с ним происходит от алкоголя и наркотиков. Однажды компанией они сидели на территории какого-то склада, собирались тихо-мирно посидеть и выпить. В конце дня он проломил башку охраннику этого самого склада, а сам склад поджег. После того случая друзья долго не предлагали ему выпить. Но тот случай, видимо, забылся…
Он посмотрел на синяки на ее руках.
Он понимал, что только он виноват во всем, что только что произошло. Не наркотик и не его друзья. Он прекрасно осознавал, что делает, и в голове у него не было ни единого пробела. Он помнил все четко.
Но само по себе чувство вины? Нет, теперь это чувство перестало существовать… Он давно приказал себе не жалеть ни о чем, что бы он ни сделал. А сделал он за свою жизнь немало всего. Чувство вины просто задушило бы его. Так что он решил просто отказаться от этого чувства. Или убедить себя в том, что отказался.