– Томусик, мы завтра обязательно приедем! И тогда все-все расскажешь, как там у тебя в школе и вообще как ты поживаешь. Ну все, мы побежали. Целую!
– Давайте, жду вас завтра, – сказала я и отключилась.
В субботу была информатика – мой самый ненавистный предмет. Хотя информатичка Нина Григорьевна мне понравилась. Она была со странностями. Казалось, что она вообще не знает свой предмет и первый раз видит компьютер. Надеюсь, она не слишком будет грузить нас своим предметом.
Я пережила эту неделю и за четыре последних дня ни разу не пересеклась со Стасом и его компанией. Настроение поднялось – может быть, мне удастся вообще не натыкаться на него и его стаю?
Вечером приехали мама с дядей Костей. Мы поехали в гипермаркет покупать еду. Я обожала ездить с ними в гипермаркет.
В машине надела наушники, слушала любимую музыку и смотрела в окно. Потом на маму с дядей Костей – они казались такой счастливой парой. Я размечталась. Идеальная супружеская жизнь мне представлялась именно так: чтобы мы с мужем по выходным ездили в гипермаркет. Вместе возили тележку, вместе обсуждали, какие продукты покупать.
В гипермаркете, прохаживаясь между рядами полок с разноцветной всякой-всячиной, я почувствовала полное умиротворение. Я была очень голодной и сгрызла половину французского багета прямо в магазине. Накупили кучу еды – мясо, овощи, колбасу, грибы, пончики, рыбу, всякие салаты…
Вернувшись домой, мы пошли в сад делать шашлыки. Бабушка с мамой резали овощи, укладывали мясо на решетку. Дядя Костя разжигал огонь в мангале. Дедушка перетащил в сад раскладушку и сладко посапывал в ней.
– Томми, держи махалку, поработай, – дядя Костя протянул мне красный пластиковый прямоугольник. Я стала махать.
– Чего ты Томочку заставляешь? – возмутилась бабушка. – Это мужская работа. Вон, распинай лучше это дрыхло! А то вон разлегся! – Бабушка показала на дедушку. Я засмеялась.
– Да не жалко, пускай спит, – сказала я и вернулась к своему занятию.
Вскоре огонь разгорелся, угольки стали игриво потрескивать. Все сели за стол. Дядя Костя налил женщинам шампанское, мне – сок, а себе коньяк. Услышав знакомый звук, дед проснулся и как-то оживился. Сел с нами и потребовал свою рюмку. Мама устроилась рядом со мной, чтобы посплетничать.
– Томусик, как дела в школе? Как первая неделя прошла? С кем подружилась? Как там мальчики? – мама завалила меня вопросами.
– Все хорошо, – нейтрально ответила я. – Дружу с Дашкой. Ну, ты помнишь Дашку. Мальчики из класса нормальные.
– Кто-нибудь нравится?
– Нет.
– Что, нет симпатичных?
– Да вроде есть, – задумалась я. – Просто на мальчиков из класса я обычно не засматриваюсь.
– А как там поживает мальчик, ну, вы с ним очень дружили в детстве? Стасик?
– Он учится в параллельном классе, – нехотя ответила я. Мне совсем не хотелось говорить о нем.
– Вы дружите?
– Нет.
– А почему? У вас такая любовь в детстве была, закачаешься! Смотришь, как вы за руку держитесь или как ты ему коленку зеленкой мажешь – и хоть рыдай! Такая любовь, такая любовь…
Я промолчала. Тяжело вздохнула. Мама, мама, если бы ты чуть больше внимания уделяла дочери и ее интересам, ты бы знала, что тот самый мальчик, с которым у нее когда-то была большая любовь, травит ее самым жестоким образом. Но ты этого не знаешь, потому что живешь своей жизнью где-то там, на другой планете.
– Люди меняются, – пожала я плечами.
– Эй, девчонки, чего вы там сплетничаете? – весело подмигнул нам дядя Костя.
– А что, девчонки посекретничать не могут? – мама кокетливо дернула плечом.
Мама стала о чем-то болтать с дядей Костей. В этом вся моя мама. Обмолвилась с дочкой парой поверхностных фраз – и выполнила свой родительский долг. Главное для нее – чтобы дочь была накормлена и под присмотром. Чтобы хорошо окончила школу и поступила в какой-нибудь институт. Чтобы нашла мужа и нарожала детей. В этом состояла программа по воспитанию дочери, за которую мама считала себя ответственной. А то, что иногда нужно смотреть на вещи глубже, – об этом мама даже не задумывалась. Моя мама часто напоминала мне не маму, а старшую сестру. Причем двоюродную. Я взяла стакан и тарелку с шашлыками и пошла на раскладушку, куда снова переместился дедушка со своей рюмкой.
– Подвинься, дед, – я чуть-чуть подпихнула его бедром. Он подвинулся, и мы уместились на кушетке вдвоем.
Дед стал таскать из моей тарелки кусочки мяса.
Мы просидели в саду до ночи. Мама была пьяная и абсолютно счастливая. Лезла ко мне целоваться. Громко восторгалась, какую замечательную дочь она воспитала. Я морщилась и уворачивалась от ее поцелуев. Мне хотелось сказать, что это не она воспитала такую дочь, а бабушка. Но я промолчала. Она бы обиделась.