– Цап!!! Гасконец проснулся! Беги скорей сюда!
Второй мальчишка смотрел на меня хмуро. Он выглядел постарше первого – на вид ему было лет четырнадцать. Узкое лицо, крупные лошадиные зубы.
В комнату вошел третий. Я сразу узнала его.
Рома. Рома Цаплин. Мой одноклассник. Сосед по шкафу и брат по несчастьям.
– Привет, гасконец, – он подошел ко мне.
– Привет, – ответила я и села. Сразу же сморщилась от резкой боли в голове. – А почему гасконец?
– Песня такая есть. Про мушкетеров. Их трое. А потом появляется гасконец д’Артаньян. Вот, нас всегда было трое. А теперь мы нашли гасконца. Водички? – Рома протянул мне стакан воды, я схватила его, жадно прижалась губами и осушила его в несколько глотков.
Мальчишки засмеялись.
– Где я? – спросила я. Голос вышел каким-то хриплым.
– У Антона на даче, – ответил Рома. Кстати, Антон – вот. Он указал на хмурого парня с лошадиными зубами.
– А он – Серега.
Гордым прозвищем «Серега» Рома обозвал того маленького веснушчатого паренька. Серега мне понравился. Он смотрел на меня такими чистыми и прозрачными глазами ангелочка. Светло-русые волосы дополняли сходство.
– Мы подобрали тебя на реке, – сказал Серега. – Ты валялась там, мы уж подумали, что мертвяк.
Я осмотрелась – сижу в какой-то огороженной нише. Слева от меня было окно, справа скошенной стеной надо мной нависала обратная сторона лестницы. Впереди стоял стол. За лестницей, в глубине узкой комнаты: второй стол, умывальник и холодильник. Мебель вся старая, потертая, стандартная дачная обстановка.
Я почувствовала странный запах. Как будто псиной пахнет. Я взяла рукой прядь волос – так и есть, псиной пахли волосы. Они были все в перьях и какой-то липкой гадости.
– Псарней пахнет, да? – полюбопытствовал Серега. – На этой кушетке обычно Кокс спит. Это Тохин пес.
Я хмыкнула. Ну, спасибо, мальчики! Выделили мне просто королевскую постель!
Я потрогала липкие волосы.
– Липко, да? – с сочувствием произнес Серега. – Это мы тебя когда несли, что-то задели со стола. Ну и вылилось на тебя. Так что извини!
Я тяжело вздохнула.
– Меня зовут Тома, – вспомнила я, что еще не представилась.
– Знаем, – пискнул Серега. – Цапа, то есть Рома, уже нам рассказал. Ну, что вы из одного класса. А еще что вы вместе прятались в шкафу.
– Я смотрю, с вами он более разговорчивый, чем со мной в школе, – усмехнулась я. Серега засмеялся.
– Ну, мы же на войне. А на войне нужно поменьше говорить, – Серега заговорщицки прошептал: – Везде враги.
– На какой войне? – удивленно спросила я, думая, что мысли о войне приходили в голову только мне.
– Так, мы есть будем сегодня или нет? – перебил беседу голос Рома. – Антон, у нас осталась какая-нибудь еда?
Антон с Цапой ушли за лестницу и занялись поисками под столом. Я заметила, что Антон хромал на левую ногу.
– Умывальник – вон там, только ты его поддерживай одной рукой, а то, когда вода льется, он с гвоздя сваливается, – Серега стал объяснять мне здешние порядки, – а в туалет приходится на улицу чапать. Вот только там досочка одна сгнила, третья по счету от рулона с бумагой, ты смотри, не наступай на нее, а то отправишься в путешествие в запредельную бесконечность…
Я кивнула. Третья досочка от рулона. Я запомнила. Подошла к умывальнику и, придерживая его одной рукой, кое-как умылась и прополоскала рот зубной пастой. Затем присоединилась к мальчишкам и стала лазать под столом и по шкафам в поисках еды. В шкафу мы нашли пару банок тушенки, а под столом – мешок с картошкой.
– Вот и еда! – обрадованно воскликнул Серега. – Сейчас наварим картохи да с тушенкой! М-м-м…
– Голодно, что аж селезенка бьется! – бодро выкрикнул Рома. – Это мой батька любит повторять!
Рома перелил воду из канистры в красную кастрюлю, которую мальчишки почему-то звали дамой.
«Подайте сюда даму!»
«Поставьте даму на огонь!»
«А дама не выкипит, если поставить ее на самую большую конфорку?»
Потом мы быстренько почистили картошку и кинули ее в кастрюлю. Простите, в даму. Когда она сварилась, Рома слил воду, Антон открыл банку тушенки и вывалил ее в картошку.
– Теперь это как-то надо потолочь, – задумчиво произнес Антон.
– А мой батька рассказывал, что в молодости мог сырую картошку раздавить руками! И она у него схлопывалась и становилась как вареная! Сейчас покажу, только я на сырой не умею… – Рома запустил руки в кастрюлю.
– Эй-эй! – запротестовал Антон. – Убери свои грязные руки от нашей дамы! Вон, дама вся покраснела!