Рома обиженно надул губы и убрал руки.
Мы облазили всю кухню сначала в поисках толкушки, а потом перерыли все еще раз, уже ища что-нибудь, что могло ее заменить. Но ничего не нашли. В конце концов для этой цели мы приспособили бутылку из-под пива. Как следует промыв, пустили ее в дело. И вскоре блюдо было готово. Мы с сомнением смотрели на буро-серую массу в кастрюле.
– Выглядит как-то не очень, – сморщилась я.
– Ну, как говорит мой батька, обед брюха не ищет, хлеб за брюхом не ходит! – сказал Рома и стал придвигать кастрюлю ближе к себе.
Мы сели за стол, навалив каждому в тарелку по кучке серой жижи. Все сначала подозрительно смотрели в тарелки, нюхали бесцветную массу и тыкали в нее вилкой. Но на вкус было очень даже ничего.
За едой я возобновила наш разговор, который мы прервали из-за готовки.
– О какой войне вы говорили? – спросила я. Серега серьезно посмотрел на меня.
– Рома рассказал нам про тебя. Что тебе тоже приходится… Убегать. От них. Как и нам. Так что мы все здесь в одной лодке. Война… Несладко нам приходится, запредельно несладко!
– Убегать… От кого? Какая война? – Мне нужно было услышать это от них. Я хотела убедиться. Неужели все здесь – как и я – стали жертвами садистских проделок Стаса?
Наступила неловкая пауза. А потом Серега громко воскликнул:
– Война с падальщиками!
– Койоты, – прошептала я. Стас и его стая. – Неужели их до сих пор так называют?
– Откуда знаешь, что до сих пор? – подозрительно покосился на меня Серега. – Цапа сказал, ты же вроде новенькая в этой школе?
– Я уезжала на три года. А с первого по пятый класс училась в ней.
– Но падальщики появились позже, – Серега стал загибать пальцы, считая года.
– Не имеет значения, – быстро сказала я. – Не хочу даже слышать о Стасе. На время каникул я хочу забыть его имя.
– Ха! Ты что, думаешь, они нападают только в школе? – усмехнулся Рома. – Улица – вот инструмент для воплощения их основных садистских фантазий. Школа ограничивает во многом. А на улице можно спокойно бить, резать, вешать, топить – и никто тебе и слова не скажет. Наш городок маленький, от них негде спрятаться. Они везде достанут.
– Меня пока никто не вешал, – покачала я головой. – Пока что только достают… На стороне. Расклеивают фотографии, распространяют грязные слухи, сплетни… Видео пересылают.
– Еще повесят! – успокоил меня Серега. – Они всегда начинают с этого. С Интернета и телефона. Знаешь зачем?
– Отделить овечку от стада, – вздохнула я.
– Ну, типа того. А нападут они позже. Так что жди.
– Ну, спасибо, успокоил, – усмехнулась я.
– Не переживай, – с жалостью посмотрел на меня Рома. – Сейчас – поздняя осень. Хищники впадают в спячку. На улице они тебя не тронут до самой весны. Пока не стает снег. Могут тронуть только в школе, но то, что они делают в школе, – это цветочки. Ты еще не представляешь, на что способен Стас Шутов.
Я сглотнула. От его слов по телу пробежали мурашки. Серега, услышав последние слова, комично затрясся всем телом, засунул руку за ворот футболки и зачесался.
– У-у-ух, у меня от этого имени и фамилии мурашки бегают и все тело чешется. Скажи это еще раз!
Рома выкрикнул:
– Стас! Стас Шутов!
– У-у-у-ух!! – Серега задрожал и зачесался с удвоенной силой. – Еще!!
– Стас Шутов! Стас Шутов! Стас Шутов!
– У-у-ух! У-у-ур-р-р!!!! – Серега с ожесточением чесал себя всего.
– А ну прекратите фигней страдать, долбокряки! – грубо прикрикнул на них Антон.
– А мой батька говорит, что чесаться полезно, – обиженно пробормотал Рома, – батька говорит, что, если много чесаться, можно не мыться!
Он зашипел Сереге на ухо:
– Стас-с-с Ш-шутоф-ф!!!
Серега запустил обе пятерни в волосы и стал яростно чесать голову. Антон хлопнул по столу. Мальчишки перестали дурачиться и занялись едой.
– Что же он может сделать такого кошмарного? Что может быть хуже того, что он уже настроил против меня всю школу?
Мальчишки задумались. Антон сказал:
– Ну, пока что не всю… Мы, например, даже не в курсе, что с тобой там происходит. А насчет того, что может быть хуже… Хм. Стас однажды так вывернул мне пальцы рогатиной, что они теперь не складываются. Смотри!
Он показал мне указательный и средний пальцы. Они и правда были странно вывернуты и не соприкасались.
– А мой зад, – пискнул Серега, – уже столько раз испытывал горечь столкновения с его тяжелыми ботинками, что уже стал тверже чугунной сковородки! Хочешь потрогать?
– Нет, спасибо, – быстро сказала я.
– А еще он мне бок поджег, – Серега задрал футболку и продемонстрировал здоровенный шрам на ребрах.
– А меня он однажды башкой в костер сунул, – сказал Рома. – У меня до сих пор брови не могут отрасти, видишь?