- Что это значит?
- Такие вещи как гипноз, медитация, переселение души, телепатия, ясновидение и всё остальное, что позволяет твоему сознанию выходить из тела несёт большую опасность, ведь в этот момент ты совершенно не защищена.
- Можно ли поставить какую-то защиту?
- Можно и даже нужно, но это значительно ослабит эффективность…
- Тогда не будем.
Они остались наедине. Олби аргументировал это тем, что чужая энергетика помешает не только ему, но и Кристи тоже. По началу она не совсем поняла о чём шла речь, но чем дольше находилась с ним один на один, тем больше осознавала, что именно он имел ввиду. Её первое впечатление о его притягательности возникло не просто так, в этом и была его фишка, именно этим он и ослаблял сознание. Что-то пьянило её рассудок, заставляло чувствовать себя расслабленно, умиротворённо и спокойно. Она могла бы рассказать ему всё что угодна, да и сделать, наверное, тоже. Кажется, этому способствовало всё: его внешность, голос, жесты, повадки. Этот парень сводил с ума, заставлял её чувствовать не принадлежащей самой себе.
- Ты очень интересная, - произнёс Олби. – Впервые посетила запретные дуэли и сразу же заставила двух парней подраться.
Она совсем не хотела обсуждать произошедшее на арене. Не просто потому что ей было не комфортно, а потому что она и сама не понимала, что, чёрт возьми, там творилось.
- Это случайность.
- Правда? – парень провёл рукой по её волосам. – Девочка, подчинившая все стихии, - дотронулся до подбородка. – Очаровавшая светлого мага, - провел большим пальцем по нижней губе. – И подчинившая демона…
- Что?
Последняя фраза всего на мгновение вернула ей возможность нормально соображать, но тут же потеряла свою силу.
- Я практикую не только гипноз, - Олби усмехнулся, дотронувшись до ладони девушки, - и вижу отметку твоего договора.
Всё это время он смотрел ей в глаза.
Сердце бешено колотилось, голова слегка кружилась. Кажется, сейчас Кристи было наплевать даже на то, что ему известны подобные вещи.
- Я не буду спрашивать, что за тайну скрывают твои сны, но это делает тебя ещё интересней.
«Какой же он накаченный… Наверное много времени уходит на тренировки… Или, быть может, он оборотень? Разве оборотни могут быть блондинами? Блондины… Та девчонка точно оторвёт мне голову рано или поздно… Интересно, со Стивеном точно всё будет нормально? Делили меня как какую-то вещь перед огромной толпой… Вещи… Нужно наконец разобрать вещи…»
Волшебница чувствовала, как путаются её мысли, образовывая огромный ком бреда, давящий на плечи.
- Что ты хочешь узнать, Кристи?
- Хочу понять, что означают мои сны.
- Зачем тебе это?
- Они мучают меня. Сводят с ума.
- Чем?
- Они высасывают из меня все силы, - она отвечала не задумываясь.
- Что ты видишь?
- Я не знаю. Я словно проживаю чужую жизнь…
- Что ты видишь сейчас?
- Сейчас ничего, - она видела лишь его глаза…голубые…зелёные…серые…карие…
Девушка зажмурилась, пытаясь понять саму себя.
- Подумай хорошенько, Кристи, что ты видишь?
- Ничего…
- Подумай! Ты должна подумать! Подумать о том, что ты видишь.
Она не понимала о чём он её просит, но уже в следующее мгновение темнота перед глазами начала расплываться, приобретая мутные очертания, которые с каждой секундой становились всё чётче и чётче, пока и вовсе не превратились в яркую картинку.
ПЯТНАДЦАТЬ
Раньше.
Она из последних сил хватала ртом воздух: дыхание сбилось, всё внутри мучительно горело, бешенное сердцебиение казалось болезненной пыткой. Ноги мёрзли - похоже, бедняжка вовсе позабыла о том, что обычно на них надевают обувь перед тем как выбежать на улицу. Тонкая ночная рубашка, насквозь промокшая от моросящего дождя, прилипала к телу, сковывая движения. Длинные волосы беспощадно хлестали по лицу. Но не смотря ни на что, она продолжала бежать вперёд - страх словно пожирал физическую боль и давал ей силы не останавливаться, вот только душевное равновесие того и гляди - полетит к чертям.
То, что преследовало её, приближалось слишком быстро - она чувствовала леденящее кожу дыхание за своей спиной, чувствовала тянущиеся к ней руки, но боялась обернуться, боялась увидеть это искажённое от мучений и боли лицо человека, который не желал сдаваться.