Заставив себя вырваться из объятий тёплого одеяла и более менее спокойного сна, Лили, зевая и потягиваясь, подошла к огромному зеркалу.
- Ну и видок, - сокрушённо произнесла она.
Руки исцарапаны так, будто на неё напала стая диких кошек; глаза сильно опухли; волосы спутались; огромные синие пятна покрывали большую часть тела.
- Да ладно, бывало и похуже, - это действительно было правдой.
Однажды она и вовсе очнулась за городом со сломанной ногой. Пожалуй, это был самый безалаберный призрак на её памяти - проблем после него было выше крыши. А вообще за всё время практики в общении с призраками у неё насчитывалось гораздо больше перелом, вывихов, растяжений, синяков и ушибов, чем у любого уличного сорванца. Чего уж говорить о поломанной психике…
Ей было жутко неприятно от мысли, что её телом безнаказанно пользуются. В какой-то степени это даже сравнимо с изнасилованием, вот только пойти и написать заявление в полицию или научиться давать обидчикам отпор она не могла. Ей приходилось жить с этим: бояться собственной тени, вздрагивать от каждого шороха и убегать, всегда убегать. Если бы был хоть какой-то способ бороться - она отдала бы всё что угодно, лишь бы только овладеть им. Или же, лучше, и вовсе избавиться от ненавистной способности.
- Чем же мы сегодня будем маскироваться? – поинтересовалась Лили у собственного отражения.
Было так печально – дружить лишь с самой собой.
Девушка глубоко вздохнула, посмотрев в окно.
Тёмные тучи с белыми разводами, спокойно разгуливали по небу, насмехаясь над печальными лицами прохожих. Они, так же как эта маленькая, одинокая девчушка - злились на весь мир; плакали, проливаясь дождём; кричали, швыряясь жёлтыми и белыми молниями. И лишь только одно отличие так отдаляло их друг от друга - эти тучи ни от кого не зависят, плывут себе по небу, куда захотят и когда захотят, они свободны, а она заперта на этой земле, в этом доме, в этом теле.
Достав школьную форму, девушка с досадой провела по ней рукой, чувствуя, как утекает сквозь пальцы хорошее настроение выспавшегося подростка.
- Ну ничего, осталось совсем чуть-чуть.
Она не любила школьную жизнь: еле высиживала уроки, обедала в туалетной кабинке или на крыше, прогуливала физкультуру, не была активисткой и сломя голову неслась домой после звонка. Слишком много народу, слишком много ушей и глаз, наблюдающих за тобой повсюду.
Не спеша идя по улице, Лили внимательно всматривалась в лица прохожих, поражаясь тому, насколько сильно сходство между живыми и умершими людьми. Поначалу она даже не осознавала, что видит тех, кого не должна - они абсолютно не выделялись из общей массы - идут себе спокойно по своим делам, не обращая внимания на окружающих, словно живые. Но со временем, разница становилась более заметной - их лица не выражают никаких эмоций, они как будто точные кукольные копии, управляемые на автомате. И их глаза: мёртвые, пустые, стеклянные, словно чёрная дыра, затягивающая в себя и пугающая до ужаса.
По правде говоря, иногда ей становилось немного жаль их - далеко не все сразу осознают, что уже мертвы и продолжают свой обычный жизненный ритм.
Наверное, это страшней всего – не понимать, что тебя уже не существует.
Было кое-что ещё, что пугало Лили ничуть не меньше неосознанной смерти: люди застревали в мире живых до тех пор, пока их душа не обретёт покой и не продолжит свой путь дальше. Вот только возможности сделать хоть что-то они не имели, из-за чего просто гнили здесь до бесконечности. Со временем такие души теряют воспоминания, эмоции и чувства, медленно превращаясь в монстров, управляемых лишь желанием достижения своей цели. Они больше не помнят зачем хотели сделать что-то; не помнят людей с которыми жаждут говорить; не осознают своё положение, из-за чего любые их действия вызывают лишь страх и боль родных и близких.
Даже так Лили были интересны их истории, что с ними произошло и почему они не могут уйти. Ей было любопытно - если бы всё было по другому, если бы она была чуть смелей, а они не столь безобразны…смогла бы она помогать им? Если бы они находили её до того, как теряли рассудок…
Уставившись на свои ноги, девушка усмехнулась. Ну конечно, смогла бы она, как же.