Он вздохнул, не дождавшись моего ответа, и перекинул ногу на ногу в своём кресле. Он был похож на Ганибала с этими холодными глазами и дьявольской улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего. Я сидела прямо, стараясь никак не выдать своего нервного состояния. Но страх своими холодными пальцами уже схватил за горло, мешая говорить.
- Странно. Почему же вы не побеспокоились об этом на вашем приёме?
- Ох. Было так много гостей. Я устал. – он театрально взмахнул рукой, изображая смертельную усталость.
- К чему эти светские беседы? Я знаю, что не понравилась вам. Давайте ближе к делу.
- Какая прыткая. Мне это нравится! – он снова хищно улыбнулся. – Как пожелаешь, дитя. И так… Что я хотел спросить? Память уже не та. Ах да! Сколько тебе Роберт заплатил за то, чтобы ты обманула меня?
Меня покоробило от его слов. Я почувствовала себя грязной девкой, продающей своё тело на улице за кусок хлеба. Мои брови взметнулись к потолку. Я уже начала было забывать, какой этот старикашка мерзкий. Хотелось вытереть салфетками глаза, чтобы стереть его образ из памяти.
- Я уже вам сказала. И повторю вновь, если вы забыли одеть слуховой аппарат. – опасную тактику я выбрала, но не могла сдержаться. Глаза Александра опасно вспыхнули, и я всё- таки пожалела, что не прикусила язык. Он не тот человек, с которым можно так разговаривать.
- Не нарывайся, девчонка… - тон спокойный, но в глубине скрывалась угроза.
- А то, что? Отправите кормить рыб? Я сказала, что мы любим друг друга. И если вас такой ответ не устраивает, то это не моя вина. – Роберт втянул меня в этот спектакль и нужно было идти до конца. Да и сейчас я чувствовала, что не так уж и сильно лгу. Старик противным каркающим смехом заставил меня слегка вздрогнуть.
- Любовь? Любовь, говоришь? Это лишь окситоцин и вазопрессин. Лишь гормоны, которые исчезнут. Я даю тебе… скажем… неделю. – он наклонился над столом, прожигая во мне дыру. – Когда ты узнаешь его по- настоящему… Ооо, деточка, ты будешь удивлена…
- Я знаю его, видимо, лучше, чем вы. Он хороший человек.
- Мы точно об одном человеке говорим? Сильно он тебе голову задурил. Только вот зачем? Чтобы мне что- то доказать. Порой под маской добродетели скрывается Сатана. Роберт делает то, что выгодно ему на данный момент.
- А почему вы тут распинаетесь сейчас передо мной? Пытаетесь, якобы, открыть глаза на его настоящую сущность. Уж не по доброте душевной.
- Нет, конечно. На тебя мне плевать. На этого мальчишку у меня другие планы. – он ткнул в меня своим скрюченным пальцем. – И ты в эти планы не входишь. Есть более достойная партия. Благородных кровей. Воспитанная. Умная. Из богатой семьи. Влиятельные родители которой станут отличным шагом вперёд для моего бизнеса.
- Вы же его дед! Как вы можете решать, что для него лучше?
Вся маска холодного рассудительного и безэмоционального человека в миг слетела с его лица. Я испугалась переменам, которые случились с этим человеком. Как будто ему надоело играть чужую роль.
- Я перестал быть его дедом, когда он убил моего сына! – от истеричного визга я хотела вскочить, но ноги подгибались, а тело бмякло.
- Что..?
- Держу пари, он об этом не сказал тебе. – его лицо выражало триумф. – Да! Это чистая правда. Можешь сама спросить. Только боюсь за этот вопрос он сам тебя отправит к праоцам.
Гул в голове стоял нестерпимый. Пазл в ней никак не собирался. Я не могла поверить, что мой Роберт и человек, о котором мы говорили, одно и то же лицо. Я видела злорадство на лице старика. Его забавляло и радовало то, какой эффект произвели на меня его слова. Ничего не слыша, я краем глаза заметила распахнувшиеся двери, в которые широким шагом, словно яростный неконтролируемый ураган, ворвался виновник маленького собрания и моих расшатавшихся нервов. Ты не успел, любимый. Ещё пять минут назад я ждала, чтобы ты пришёл и защитил меня от этого старого сумасшедшего.
Я увидела, как Роберт стал расплываться в моих глазах от покатившихся кристалликов слёз. Ярость исказила его красивое лицо, когда он, не сбавляя шага, перевёл взгляд с меня на Александра, который даже не дрогнул.
Кулаки мужчины были сжаты, вены на них выпирали от напряжения. Оскал, не предвещавший ничего хорошего, делал его похожим на зверя. Такой человек без сомнений смог бы убить. Я видела перед собой другого человека. Не того нежного и страстного мужчину, которого я оставила утром в постели. Такой Роберт, как сейчас смог бы убить. Но я знала, что мне он боли причинить не сможет. На остальных мне плевать. Так же, как и им на меня. Когда же это произошло? Когда мне стал важен только этот человек?