Я расслабил объятья, давая ей возможность выскользнуть и сбежать. Не слушать и не слышать всего этого ужаса. Она выскользнула, но лишь для того, чтобы посмотреть на меня своими огромными глазами.
- Расскажи мне. Я хочу знать, что случилось.
Вот глупая женщина… Я ей сказал, что лишил жизни другого человека, а она ждёт оправдания моему поступку. Хотелось накричать на неё. Сказать, что нельзя в каждом ничтожестве пытаться разглядеть что- то хорошее. Что наш мир – это не розовая сказка с радужными пони или женский роман с обязательным счастливым концом. Сказать, что в нашей истории его не будет.
Вместо этого я вдохнул, собираясь с мыслями и отводя от неё взгляд. Ей богу. Этот взгляд мешал сосредоточиться. Да и не хотел видеть, какие эмоции будут на её лице от моей исповеди. Как последний трус…
Она поняла, что мне сложно говорить об этом. Вновь прильнула к моей груди. Я чувствовал, как её дыхание щекочет мою кожу. Это придавало сил. Мишель не торопила меня, лишь тихо лежала. Радовало её ровное дыхание, как будто она совсем не боялась услышать правду.
- Джошу было семнадцать, когда он изнасиловал свою младшую сестру. Мою мать…
Я почувствовал, как её руки, обнимающие меня, сжались. Её маленький носик уткнулся в мои рёбра. После всего пережитого ночью, ей особенно тяжело дались мои слова. Я мог придумать какую- то более мягкую версию, но сил сочинять не было. Хотел, чтобы она узнала… увидела всё это моими глазами. Надеяться на понимание не хотелось.
С годами боль прошедшего не так сильно мучала меня. Но моя малышка… Боже. Даже не мог себе представить, через какой ад прошла. А тут я ещё со своим откровением.
- Да, Мишель. Я появился на свет от кровосмешения. Я ублюдок от семени чудовища.
Она молчала, не перебивая, давая возможность выговориться. И мне это было нужно. Она была первая и единственная, кому я рассказал об этом. Только ей смог довериться на столько… И если после этого она захочет уйти, захочет вонзить мне нож в сердце, то винить я ее не стану.
- Он насиловал её на протяжении года, пока она не забеременела. Не думаю, что в этом заключался его план. Он просто развлекался, не думая о последствиях. Никакие слёзы и мольбы не тронули чёрное сердце Александра. Ему было плевать, что родной сын бил, уничтожал и насиловал родную кровь. Для него было лишь важно то, чтобы эта история не выносилась за двери его особняка. Когда моя мать узнала, что носит меня под сердцем… она три раза пыталась покончить с собой или же со мной. Тогда- то Александр придумал свой грандиозный план. – я хмыкнул, вспоминая то, что узнал от деда. – Он выдал замуж свою совсем юную дочь за шестидесятилетнего старика. Такое же чудовище. Им обоим было просто выгодно это. Был важен союз двух влиятельных мудаков. Я до сих пор не понимаю, как она смогла выносить меня после всего пережитого. После всех издевательств.
Я почувствовал тонкую ладонь, скользнувшую в мою руку. Малышка пыталась хоть как- то поддержать меня в этом нелёгком монологе. Зачем? Я всё так же лежал, уставившись в потолок. Легонько сжав её руку, погладил большим пальцем её бархатную кожу, не понимая, как раньше жил без неё.
- От меня даже не скрывали, кто мой настоящий отец. Я был совсем мал и думал, что это нормально. Что во всех семьях так. Все, кроме матери, считали меня уродом. Грязным зверёнышем, не достойным носить фамилию Льюис. Это внутри стен. А за ними у нас была показательная семья. Глава её – влиятельный и наделённый опытом мужчина. Его молодая красавица жена. Якобы их общий маленький ребёнок. Но это был настоящий ад. Джош, мой родной отец, практически жил с нами. Как вторая глава семейства. Видимо, не смог отпустить свою любимую игрушку. У детей моего возраста были машинки, поезда с пультом управления. У меня же были переломы и синяки на всё тело.
Сам того не замечая, мой голос стал более жёстким и резким. Воспоминания не давались легко. Я отрешился от реальности, полностью уйдя в те тяжёлые времена.
- К боли можно привыкнуть. Сложнее видеть, как твоя любимая женщина, старающаяся оберегать от этого пиздеца, сама ходит с синяками на лице. Отчим и Джош, как ни странно, были, можно сказать, приятелями. Видимо, их сплотила жажда к садизму. Иногда они закрывали меня в чулане, и по крикам матери, я мог только догадываться, что там происходит. Я должен был что- то сделать. Должен…но я был так мал.