Если же дать право выбора, то можно быть уверенным, что он примет верный для тебя вариант. Даже если это мнимое право выбора. Даже если выбора- то и нет.
Но Мишель об этом знать не обязательно. Пусть лежит себе и морщит лобик, обдумывая мои слова. Она примет верное для нас обоих решение. Пусть вообще скажет спасибо, что я наступил на горло своим принципам и своей животной натуре и дал ей этот «выбор».
Я всегда получаю то, что хочу. А хочу я её. До зубного скрежета, до бессонных ночей и искр из глаз. И, как бы меня ни беспокоило её душевное состояние, я получу её. Безвозвратно. Полностью. До гробовой доски, как говорят. Это было предрешено ещё в ту ночь, когда она посмела бросить мне вызов.
Романтик из меня никудышный. Никаких розовых пони, какающих пирожными, в нашей истории не будет. И она это прекрасно знает. Поэтому лежит смотрит на меня снизу вверх, тяжело дыша с серьёзным выражением лица. Наверное, тараканы в её красивой головке проводят анонимное голосование.
Я чувствовал себя голым. Опустошённым. Мне было сложно признаться в своих грехах. Жалость – последнее, что я хотел бы видеть в её глазах. Пусть лучше страх, ненависть или равнодушие. Но жалость делает нас слабыми.
Что бы было, если бы я пожалел того мудака в переулке? У него же наверняка есть мама, сестра. Может жена и дочь. У него, наверняка, есть люди, которые ждут его. Волнуются, потому что он не появился к семейному ужину. Они не знают, что их дорогой человек лежит на холодном асфальте с проломанным черепом.
Если бы я его пожалел,.. то другой девушке повезло бы меньше, чем моей Бэмби. Возможно, завтра ночью другая девушка лежала бы в луже крови с истерзанным телом, а он бы попивал кофе в кругу семьи или друзей.
Я был бы лицемером, если бы сказал, что меня это всё волнует. Мне честно было абсолютно похер на других девушек, на семью этого урода. Мишель. Она единственная, что стало мне дорого в этом прогнившем мире. За такой короткий промежуток времени, она, как злокачественная неоперабельная опухоль разрослась в моём теле, меняя меня. Словно тот маленький щенок, ищущий хоть каплю ласки от своей хозяйки. Я, конечно, стараюсь держаться и совсем не залезть ей под каблук. Хотя и не особо получается. Внешне я всё тот же холодный и чёрствый. На самом же деле до чёртиков напуган этими переменами в моей жизни. В моём характере и моих чувствах.
- Теперь я точно чист перед тобой. Теперь тебе легче ненавидеть меня и уйти. – я замер, вглядываясь в меняющееся выражение лица моей куколки. Я понимал, что если она решит уйти, то придётся действовать жёстко. Видит Бог, этого не хочу, но если она не оставит мне шанса…
- Я НЕ ненавижу тебя, Роберт.
- А должна бы, Я – убийца. – хотелось дать себе по голове за то, что сам копаю себе яму. Но я должен быть уверен, что она понимает всю серьёзность принимаемого решения.
- Поверь мне. Есть люди, которые гораздо больше тебя заслуживают наказания. Но они живут обычной жизнью среди нас и не считают, что делают что- то не правильное. Ты не в их числе.
- Зло во благо? Думаешь, я был в состоянии аффекта? Да я понёс наказание за свой поступок. Но нисколько не жалею о нём.
- Я ничего не думаю. И не в праве судить тебя, даже, если бы хотела. Не скажу, что поступила бы так же … Не хватило бы духу. Но это не делает тебя чудовищем. Думаю, ты сам себя наказываешь за это, хоть и понимаешь, что не было иного пути. Ты открылся мне со всеми своими пороками и скелетами в шкафу. Доверился. Это много значит для меня.
- Это жестокий мир, Мишель. Ты или охотник или жертва. Этот мир не для таких, как ты. Ты слишком невинна для него. Тебя втаптывали в грязь, вытирали ноги, унижали, а ты до сих пор веришь в добро. Нельзя так…
- Я лишь хочу видеть тот самый свет в конце тоннеля. Хочу верить, что есть что- то хорошее в этом мире. Для чего иначе жить? – она с такой надеждой вглядывалась в мои глаза, ища поддержку. Подтверждение своим словам.
- Единственное, что хорошего есть в мире… в моём мире – это ты.
Хлюпик. Чёртов подкаблучник. Того демона внутри, что потерял надо мной контроль, выворачивало от этих розовых соплей. А предательское тело покалывало от жажды. Жажды прямо сейчас взять её. Подмять под себя и вертеть на своём пульсирующем, спрятанном под одеялом, члене. Мы лежали так близко, но я боялся прикоснуться к ней. Боялся спугнуть. После всего произошедшего ночью… я понимал, что нужно дать ей время. Меньше всего хотелось, чтобы она вздрагивала от моих прикосновений. Это вообще не здорово, когда предмет твоей одержимости сжимается в клубок нервов и льёт слёзы. Пока для меня достаточно просто в тишине смотреть на неё и видеть, что она просто рядом. Здесь. В нашей постели. Никуда не сбежала и не собирается, судя по всему. Умная девочка.