Особняк Копперфильдов находился на Риджент-стрит, совсем неподалёку от Гайд парка. Йен действовал наугад. Он не знал, в городе ли Роберт, захочет ли его принять, но всё-таки решил рискнуть.
Опасения герцога оказались напрасными. Роберт встретил его так, как будто и не было тех долгих лет молчания. После положенных случаю формальностей, граф пристально посмотрел на герцога и произнёс :
- Бог мой, Д'Арси, что ты делаешь в Лондоне? Разве твоё место не рядом с молодой женой?
- Роберт, я не знаю как мне быть, - честно сказал Йен, обхватив голову руками, - я не могу... Мне кажется, я вновь ошибся в выборе жены!
- Йен, не принимай мои слова близко к сердцу, но Амелия и твоя нынешняя супруга отличаются друг от друга как небо и земля!
- Поверь, в глубине души я тоже так думал, - хрипло отозвался герцог,но неожиданно его голос сорвался, и он перестал себя сдерживать, - вернее, хотел так думать. Но вчера... Вчера я узнал, что её невиновность - это блеф, красивая игра, понимаешь?!
- Йен, ты уже давно не мальчик и я думаю, умеешь разбираться в подобных вопросах, - спокойно произнёс граф, подходя к шкафу, где хранились крепкие напитки, - тебе не кажется странным, что ты так резко изменил своё мнение о княжне? Или тебе кто-то помог это сделать?
Роберт налил в гранёный стакан виски и протянул его герцогу. Тот взял и залпом осушил янтарную жидкость, но тут же пожалел. Горло обожгло огнём, заставив его закашляться.
- Джеймс сказал, что сделал княжне предложение, потому, что успел познакомиться с её талантами, - отдышавшись, ответил Йен, запустив пятерню в волосы, слегка взъерошив их.
Граф наблюдал за человеком, которого никогда не переставал считать своим другом. Последние восемнадцать лет они не общались, но Роберт не смог не заметить, что герцог так и остался наивным и ранимым юношей, хотя и пытался прятать это под маской цинизма и равнодушия.
- Йен, наверное мои слова в очередной раз покажутся тебе странными, но будем откровенны. Твой сын в столь раннем возрасте имеет весьма дурную репутацию. Думаю, сказалась вседозволенность в которой его воспитали Мэнвилды. Как ты считаешь, мог ли он оговорить твою жену?- Роберт сделал паузу и заметив, как напрягся герцог, продолжил, - княжна не показалась мне ветреной особой, когда я встречался с ней и её семьёй на званых вечерах. Поэтому прошу тебя, не делай поспешных выводов. Может быть, для начала стоит поговорить с ней?
- Не думаю, что Айрин захочет говорить со мной, после того, что я сделал,- опустив голову на руки, промолвил Йен, обдумывая слова друга, - Боже, а если ты прав...
- Господи, что ты натворил? - глядя на побледневшее лицо друга, поинтересовался граф. - Надеюсь ты не...
- Нет, конечно, иначе я бы знал наверняка! - воскликнул Йен, вскочив со своего места. - Но она всегда была так отзывчива к моим ласкам...
- Йен, не горячись, - приблизившись к герцогу и похлопав того по плечу, сказал Роберт, - извлеки урок из прошлых ошибок и больше не совершай их.
Герцог не знал, что он может ответить Роберту. Граф и раньше слыл миротворцем,но Йен не мог отпустить всё просто так! Слова Джеймса задели его за живое. Боязнь узнать, что он был не прав, пугала больше, чем доказательства вероломства Айрин...
Глава 5
Ирина не хотела просыпаться. Её пугало начало нового дня, ровно так же, как и начало новой жизни. Казалось, этой ночью девушка выплакала все слёзы, и только под утро, когда сон всё-таки сморил молодую герцогиню, она провалилась в темноту, которая, казалось, окружает её повсюду. Ей не нравилось новое чувство, растущее в груди. Оно затягивало в свой омут, не желая отпускать, но всё внутри Ирины восставало против этого. Воспитанная в любящей семье, девушка не видела плохие стороны человеческой натуры, поэтому разрывающая её душу на части ненависть пугала сверх меры.