- Имено, любовь моя, - погладив бархатистую щеку жены, промолвил Йен, - теперь только наши дети будут моими наследниками.
- Но для меня богатство и титул никогда не были главным, - прижимаясь к груди, мужа сказала Ирина, - главное для меня, чтобы все мои близкие были рядом и здоровые. Остальное не важно!
Конец.
Бонус
Линкольншир, Май 1859 года.
Лорд и леди Хартлесс прогуливались по саду в окружении своих дочерей и маленького сынишки. Дети не переставали бегать вокруг них, стараясь привлечь к себе внимание.
Самая старшая, темноволосая Джулия в свои десять лет не желала вести себя как леди, хотя герцогиня потратила немало сил, чтобы дочь начала взрослеть.
С самых ранних лет девочка привыкла, что может крутить своим отцом по своему желанию, ведь для него она была любимицей. Едва ей исполнилось два года, Джулия заявила родителям, что ей не нравится её первое имя, поэтому все в доме да и за его пределами называли её вторым именем - Элизабет или Лайза.
Ирина часто смеялась и говорила, что вторые имена в их семье уже стали традицией. Младшая дочь Александра откликалась на имя Элис, а маленький Михаил для всех стал Маркусом. Исключением, пожалуй, был их старший сын Ванечка или Джон, как его называли в Англии.
Герцог и герцогиня одновременно взглянули на поляну, где в компании своего друга играл в крикет их тринадцатилетний сын. Мальчик был вылитой копией своего отца, что в своё время очень обрадовало леди Хартлесс. Заметив родителей и сестёр, молодой маркиз помахал им рукой.
- Маменька, папенька, можно я поиграю с Джоном и Энтони?! - с нетерпением попросила Элизабет, вскинув на родителей свои огромные голубые глаза.
Супруги переглянулись, а затем герцог ласково погладил тёмные волосы дочери.
- Можно, принцесса, только обещай, что если мальчикам вдруг захочется, чтобы ты им больше не мешала, ты вернёшься в детскую.
- Обещаю, папочка, спасибо! - радостно воскликнула девочка, кинувшись к отцу на шею, чтобы через мгновение убежать на поляну.
- Йен, ты уверен, что Лайзе стоит так много времени проводить в компании Джона и его друга? - поинтересовалась Ирина, слегка нахмурившись.
Она вспоминала себя в возрасте дочери, не понимая, почему девочка растёт такой сорвиголовой. Даже Джон не доставлял им с Йеном столько проблем, несмотря на то, что он был мальчиком.
- Айрин, я понимаю твоё волнение, но Лайза ещё ребёнок, - спокойно ответил герцог, - но вижу, мои слова тебя не убедили, cherie.
- Конечно не убедили, потому, что я тревожусь о нашей малышке, а друг Джона... Нет, дорогой, я, конечно, всё понимаю. Мальчику негде проводить каникулы, потому, что его положение в обществе очень шатко. Ведь граф действительно не признал его своим наследником, несмотря на то, что именно его супруга родила его после интрижки с французским маркизом, но в итоге Лорд Стилберу отказался принять мальчика. Я...
- Никогда не перестану поражаться тому, откуда женщины знают так много подробностей, - смеясь, перебил её герцог, одарив жену горящим взглядом, - это Вивиан поведала тебе эту историю?
- Ты не исправим, Йен, - шепнула Ирина, заметив, что его рука, покоившаяся до этого на её талии, плавно перемещалась ниже,а затем вернула себе былое спокойствие, - Вивиан дольше меня вращается в Лондонском свете и знает много подробностей. Заметь, меня интересует только то, что напрямую касается моих близких.
Герцогиня жестом руки позвала стоящую неподалёку няню малышей. Она прекрасно знала, что последует за подобными заигрываниями мужа.
- Разумеется, дорогая! - наконец произнёс герцог, подхватив жену под руку и направился в сторону скрытой от посторонних глаз беседки.
Йен мог вечно смотреть на хрупкую фигуру Айрин, которую не испортили роды,высоко поднятую грудь обтянутую соблазнительным платьем из тёмно-синего крепа. Как только они скрылись за многочисленными кустами, герцог притянул к себе Ирину, которая успела упереться кулачками в его грудь.
Но он не прекращал её искушать, зная, что рано или поздно она ему уступит. Несмотря на почти четырнадцать лет брак, герцог не переставал желать свою жену. Только теперь к этому желанию добавлялась безграничная любовь к Айрин и их детям. Для него это стало центром вселенной, хотя он долгие годы считал, что подобных чувств не должно существовать. Как же он рад, что ошибся!
- Йен! - только и смогла произнести Ирина, когда они оказались в беседке.
Супруг даже в свои пятьдесят оставался таким же красивым и страстным, как и в начале их брака.