- Это ты меня проклял? – собравшись с духом, выпалила черноглазая, разозлившись на свой дрожащий голос, который, по ее мнению, звучал жалко и ничтожно.
- Не знал, что ты обо мне такого низкого мнения, - хмыкнул Чарли, изогнув свои губы в улыбку, которая походила скорее на отчаянную гримасу.
- У тебя были на то причины, причем довольно веские.
- То, что ты меня отшила? – воскликнул Уизли, спустя секунду рассмеявшись, - поверь мне, у меня, в отличие от некоторых, есть честь и достоинство, которые не позволят мне опустится до такого. Меня воспитывали не так, как тебя. У нас в семье ценятся высокие моральные устои, и мне есть, чем гордится.
Мэтьюс дернулась, словно ей нанесли невидимую пощечину, и вскинула на Чарли такой взгляд, от которого он неосознанно поежился.
- Не смей говорить о моей семье того, чего не знаешь, - прошипела Фэйт, а сама она выпрямилась так, словно проглотила палку, которая не позволяла ей согнуться.
- А почему бы и нет? – усмехнулся Чарли, и сам выпрямился, последовав примеру девушки.
«Зеркальное отражение», - хмыкнула черноглазая.
- Ты же называла моих братьев крысенышами? А тебе никто такого права не давал. К тому же, ты тоже ничего не знаешь о моей семье. Так что, как ты выразилась раньше, не смей говорить того, о чем не ведаешь, - в голосе парня зазвенела сталь, а лицо его выражало тихий гнев и ярость.
Фэйт промолчала, поняв, что это ей крыть нечем. Что ж, Уизли, очко в твою пользу. В комнате вновь воцарилось молчание.
- Ваши проиграли, - первым нарушил тишину гриффиндорец, не выдержав этого повисшего в воздухе давления.
Мэтьюс недоуменно посмотрела на него, не понимая, о чем он говорит.
- Квиддич, - кратко ответил Чарли на вопрошающий взгляд черноглазой, - Когтевран победил.
Уголки губ Фэйт опустились, и лицо ее стало похожим на грустный и печальный смайлик.
- Какой счет? – спросила Мэтьюс, не хотя слышать ответ на свой вопрос. Потому что если когтевранцы выиграли с колоссальным отрывом, такой удар ее сердце не выдержит.
- Это не важно, - пожал плечами Уизли, словно прочитав мысли брюнетки, - ваши играли достойно, несмотря на то, что не было Купера и тебя.
От поддержки гриффиндорца девушке легче не стало, ибо вина от того, что она конкретно подвела команду, повисла над ней тяжелым грузом. И то, что ее прокляли, никак не смягчало эту горечь. Ведь прокляли ее не просто так.
«Возможно, я это заслужила, - Фэйт чувствовала, как внутри что-то медленно обрывается, крошится, ломается на мелкие части, - в том, что я лежу в больничном крыле, виновата я и только я. И это ничуть не умоляет моей вины».
Глубоко внутри Мэтьюс думала, что все эти мысли глупы и безосновательны, но их она уже никак не могла выкинуть из головы, потому что они там прочно засели. Эта навязчивая мысль не давала ей покоя, царапая изнутри, словно кошка точила свои коготки об ее итак израненную и искалеченную душу.
- Ты не виновата, - сказал Чарли, о котором она уже забыла.
Дернувшись от его голоса, Мэтьюс вышла из транса и уставилась на голубоглазого, удивляясь тому, что он уже не в первый раз за этот вечер словно прочитал ее мысли, которые тревожили и беспокоили черноволосую.
- В чем именно? В проигрыше своей команды?! Конечно, нет, - иронию и сарказм в словах Фэйт не распознал бы только глухой.
Поняв, что девушка не намерена более затрагивать эту тему, Чарли умело вывернулся и перевел разговор в другое русло.
- С Купера сняли все обвинения, - улыбнулся Уизли, заметив, как широко от удивления раскрылись глаза девушки, а сама она заинтересовано воззрилась на него.
- Что?! – воскликнула слизеринка, не веря в только что произнесенные парнем слова.
- Нашли того, кто напал на меня тем вечером, - усмехнулся гриффиндорец, - не хочешь узнать?
- Валяй, - царским тоном произнесла Фэйт, вальяжно развалившись на больничной кровати, и тут же прошипела, ощутив, как по ее телу волной прокатилась болезненная судорога.
- Это был парень Кэт, решивший отомстить за то, что я якобы увел у него девушку, - произнес гриффиндорец, сделав руками воздушные кавычки.
Мэтьюс неверяще посмотрела на него, а после расхохоталась громко и оглушительно, повергнув Чарли в ступор.
- Не знала, Уизел, что ты, оказывается, такой ловелас!
Гриффиндорец сощурил глаза, демонстративно пронзая дырку в брюнетистой голове, но радостная улыбка все равно просилась на губы. Видеть Мэтьюс такой открытой и искренней ему приходилось довольно редко, поэтому он пользовался удобным моментом, пока судьба предоставила ему такой шанс.
Но смех оборвался так же внезапно, как и начался. Фэйт застыла, словно статуя, с чуть приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами.
- Погоди, это же означает, что Купера просто так без оснований и доказательств обвинили, а ведь он мог участвовать в соревновании против Когтеврана и у нас мог быть шанс выиграть ту игру, - девушка словно прозрела.
Веселье мигом растворилось, а радостная улыбка растаяла, на их смену пришел гнев на пару со злостью. Фэйт злобно уставилась на Чарли, мигом превратившись из милой девушки в рассерженную горгулью.
- Это все из-за тебя, Уизел, из-за твоих шашней с той истеричной блондинкой, - проклокотала брюнетка, и глаза ее сверкнули сумасшедшим блеском.
- Давай, Мэтьюс, вали с больной головы на здоровую, ты это умеешь, - уныло протянул рыжеволосый, ощущая нарастающую ссору. Ну как же, они без этого не могли.
- Вали отсюда, Уизел, по-хорошему прошу, - оскалилась слизеринка, чувствуя, как ее и без того истрепанные нервы потихоньку сдают свои позиции.
Чарли молча встал и также молча покинул больничное крыло, ни разу не обернувшись на девушку, которая от сдерживаемой злости сжимала и разжимала в кулаках простынь.
- О, седой волос, просто прекрасно! – выпалила брюнетка, выдернув ярко выделяющуюся в черных волосах белую ниточку. – Просто прекрасно! – уже громче прокричала Фэйт, от злости запустив подушку, которая дугой полетела и приземлилась на пол.
Как только мягкое изделие коснулось пола, Мэтьюс спрятала свое лицо в коленях и горько заплакала, выплескивая все, что накопилось в душе.
========== Часть 18 ==========
Фэйт с широченной улыбкой выходила из комнаты, где она провела последние несколько недель своей жизни. Долгожданная свобода вскружила ей голову, и девушку слегка штормило. Мэтьюс списывала эти неприятные ощущения на дурманящую разум эйфорию, а не на остаточный эффект от проклятия. Но легкое головокружение и тошнота не могли омрачить позитивное настроение брюнетки, которая первым делом направилась в Большой Зал, где ученики Хогвартса уже вовсю обедали, уплетая всевозможные вкусности за обе щеки. Невероятный запах усиливался при приближении, наоборот, усугубляя сосущую пустоту, отдававшуюся бурлением внутри живота черноглазой. Звук этот походил на разозленное рычание маленькой комнатной собачонки, которая храбрится только лишь в присутствии хозяйки, тявкая так тонко и надрывно, что режет слух.
Такая ассоциация, промелькнувшая в голове, рассмешила девушку, поэтому открывая большие дубовые двери, слизеринка широко улыбалась, обнажая ряд белых ровных зубов, в котором при ближайшем рассмотрении можно было заметить верхний передний левый, немного сколотый зуб. Несмотря на настойчивые уговоры бабушки использовать магию, дабы исправить это напоминание о том, как Фэйт весьма «успешно» училась в детстве кататься на волшебной метле. Поэтому Мэтьюс упрямилась, стоя на своем. Этому еще поспособствовало то, что девушка из принципа не хотела соглашаться с бабушкой, которая постоянно указывала ей, как жить и что делать. Черноглазая не хотела ничего выравнивать, говоря, что эта «лесенка» - ее изюминка. Бабушка лишь насмешливо усмехалась в ответ, иронично замечая, что умом девушка пошла ни в маму или папу, а в деда, который, по мнению женщины, особыми высокоинтеллектуальными способностями не отличался. Фэйт на это замечание ехидно улыбалась, задавая женщине вполне резонный вопрос: «почему ты тогда вышла замуж за деда, если он был не самым умным человеком на свете?».