От слов посла моё сердце начало колотиться, как сумасшедшее.
Неужели правда успела привязаться? Так быстро? Из-за банальной жалости? Или чего-то еще?
А ведь Руэль прав: Лукас умрет очень скоро. Слишком скоро даже для человека. Не стоит относиться к нему с симпатией…
Проклятье. Но ведь это так несправедливо!
Во мне снова поднялся безумный и всеобъемлющий бунт…
_____________
*Арраэх – правитель зоннёнов, младший брат Руэля, герой пятой книги цикла «Мой любимый Небожитель» …
Глава 15. Исполню любое желание...
Лукас был очень мрачен, когда заходил на борт небольшого космического челнока. Я шла позади него, остро ощущая его закрытость и напряжение.
Как я и предполагала, новость о полете на флагман ради лабораторного исследования клон воспринял просто отвратительно. Мое сердце разрывалось от чувства вины, ведь я понимала, насколько это для него болезненно.
Мой кузен Мириэль, которого в детстве продали космическим пиратам и который провел в плену много лет, был наглядным примером жертвы лабораторных экспериментов. Мое сердце рвалось на части всякий раз, когда мы с ним встречались и когда я замечала на его лице легкую отчужденность.
Скорее всего, он до сих пор не простил нашу семью, ведь это именно мой отец постарался избавиться от мальчишки в свое время*.
Наверное, поэтому я сопереживала клону совершенно особенным образом и постоянно следила за его лицом в надежде увидеть хотя бы малейшие изменения в лучшую сторону.
Но их не было. Лукас отказывался разговаривать и просто молча шел вперед, мгновенно превратившись в послушную машину. Прямо-таки киборг, честное слово!
На судне оказались зоннёны: видимо, этот челнок Руэль вызвал прямиком с флагмана. Меня встретили вежливо, но отстраненно. Ментальные щиты у всех были наглухо закрыты, и никто даже не попытался ради элементарной вежливости приоткрыть их хотя бы на мгновение (в правилах зоннёнского этикета существовал пункт открытия щитов для трансляции кому-нибудь положительных эмоций, если таковые, конечно, были).
Что ж, это было ожидаемо. Мое пребывание на Ишире уже давно раскрыто, поэтому прятаться нет никакого смысла. Но я уверена, что новость о моей иширской работе пролетела не только по флагману, но и успела рвануть к Мироану**. Всё-таки я дочь очень высокопоставленной семьи…
Внутри челнока нас сопроводили к креслам и попросили незамедлительно пристегнуться.
Мы взлетели буквально через несколько минут, а я вспомнила свой последний полет на Ишир, и сердце затопила тоска…
Да, мне стоило признать правду, что даже на Ишире я не нашла счастья. Здесь я смогла избавиться от ненавистных правил своего народа, смогла почувствовать себя свободной, но… это была чужая планета и чужой народ. Ненавидя уклад зоннёнского общества, я всё равно оставалась дочерью этой расы, и сердце мое… пришлось признаться самой себе… скучало по пейзажам родного Мироана, по запахам привычной с детства еды, по зоннёнским праздникам и неповторимому звучанию нашего языка…
Выдохнула, ощущая, как челнок ускоряется, разрезая атмосферу Ишира острым носом…
Клон выдохнул вместе со мной, и я всего на мгновение почувствовала, как дрогнули его ментальные щиты. Вырвавшиеся эмоции оказались… полнейшим опустошением, которое было сравнимо разве что с отчаянием, и меня это поразило.
Что происходит? Неужели он мне не верит? Я долго убеждала Лукаса в том, что всё будет просто и совершенно безопасно. Ему никто не причинит вред, никто не станет задерживать его слишком надолго или, например, угрожать...
Но парень словно меня не слушал. Не слушал от слова совсем, погрузившись в свои собственные, непонятные переживания…
***
Лукас
Полет на зоннёнский флагман стал для меня приговором. Почему? Потому что я отчетливо чувствовал, что моё тело начинает сбоить. Процесс стремительного старения запущен, и меня стопроцентно спишут со счетов…
Не то, чтобы я рвался поучаствовать в задании, ради которого меня спасли. Нет, но… эта работа могла продлить мне существование хотя бы ненадолго и создать иллюзию некой значимости.
Да, я должен был признать, что боюсь смерти. Боюсь того, что уже через несколько недель стану слюнявым идиотом, которого останется только усыпить из жалости…
А зоннёнские ученые однозначно заметят начавшееся разрушение моих клеток. А это значит, что для меня закончится абсолютно всё!