— А что ты желаешь, Глеб? — явно пытается отвлечь меня от дела моя порно-мечта.
Вижу же, что боится. Расшатывает ее. Дрожит, как олень в свете фар, но не отступает. Мой боец. Недооценил я ее. Не такая она и слабая. Внутри стержень есть. Только вот насколько крепкий? Рискую, конечно, но наглость — второе счастье, поэтому в глаза ей смотрю взглядом потяжелевшим и выдаю:
— Я хочу, чтобы ты взяла мой член в свой сладкий ротик и пососала его.
Яська сразу становится почти цвета баклажан, но упрямо поджимает губы.
— Принято, — дрожащим голосом выдает она и для убедительности еще и головой кивает. А у самой глаза на пол-лица открыты.
Охреневаю знатно. У меня не то что мозг функционировать перестает, меня словно парализует. Во рту пересыхает, а сердце так сильно маслать начинает, того и гляди, сейчас сосуды полопаются.
— А не врешь? — хриплю, как курильщик с тридцатилетним стажем.
— Запомни, Юсупов, я никогда не вру! — назидательно высекает Яся, но в конце ее голос все же срывается на легкую дрожь.
Ладно. Напрягаю всю свою силу воли и склоняюсь над листом. Впереди маячит минет, и хрен я этот тест провалю. Решаю все примерно минут за пять. Ясинья смотрит потрясенно на мой лист, а потом возмущается:
— Юсупов, ты разводишь меня, что ли? Ты все это знаешь не хуже меня! Откуда?
— Ясь, мы эту тему в прошлом семестре изучали, я запомнил.
— Ага, и предыдущую тоже. Зачем мы на это тогда время тратим? — тычет пальцем в тестовый лист и руки в бока упирает.
— Повторение — мать учения, Ясь, — стараюсь рожу не сильно в улыбке растягивать, потому что теперь ход за ней.
Только судя по тому, как она пыхтеть от досады начинает, большой шанс, что мое желание накроется медным тазом. Но тут я охреневаю повторно. Ясинья сдергивает очки с носа, подходит ко мне и так уверенно топит:
— Штаны снимай!
От неожиданности я даже на диван задницей плюхаюсь. Ну ничего себе заход!
— Только ты мне сказать должен, что надо делать. А то я теоретическую часть изучила, а вот до практической не дошла, — невинно хлопая глазами, тарахтит взволновано моя порно-училка.
У меня в ушах уже звон стоит, но суть ее сообщения улавливаю.
— Когда это ты теоретическую часть изучила? А, Ясь? — смотрю на нее расфокусировано, но ее признание мне явно не нравится.
— Ну, Глеб, мне девятнадцать. Поскольку я не практиковалась на деле, то мне было интересно знать теорию.
— Для Туля, что ли, своего?
Вот на хрена я сейчас о нем вспоминаю⁈ Но у меня от ревности даже в глазах чернеет. Это он что, ее просил, сморчок, что ли, свой ласкать?
— Во-первых, Тиля, а во-вторых, не для него, а для общего развития, — отсекает мои мучения сразу и решительно встает передо мной на колени.
Задницу приподнимаю и штаны сдергиваю, а мой член в полной боевой готовности наружу вырывается. Яся выдает какой-то смешной звук типа «уф-ф-ф» и растеряно смотрит на возбужденный орган.
— Возьми его в руку, — сипло выдаю на каких-то немыслимых оборотах. Хрен знает, как еще в принципе говорить могу. — Давай, малыш, ты уже держала его.
Моя сексуальная училка кивает головой и осторожно сжимает член у основания. Щиплю через зубы и смотрю на ее милое, до смешного сосредоточенное личико.
— Проведи рукой. Да так…
Все эти комментарии уже клапана срывают. Впору глаза закрыть и кончить. Только мы еще даже к главному процессу не перешли. Так что с трудом, но держусь.
Ясинья сжимает член рукой и проводит по нему вверх и вниз. Капля предэякулята появляется на кончике головки и мой юный исследователь зачарованно смотрит на нее. Потом вдруг наклоняется и слизывает языком.
Стону протяжно и на заднице ерзаю. Сил терпеть нет, а она, словно желая продолжить мою агонию, выдавливает себе еще. Охренеть просто!
— Малыш, сейчас сдохну, — хриплю и рукой по ее щеке глажу, будто уговариваю начать.
Яська моей плаксивой рожей проникается, осторожно склоняется над членом и заглатывает головку. Щеки надуваю и с таким громким звуком воздух из себя выдуваю, что занавески на окнах шевелятся. Стону, как подстреленный, когда моя девочка, осмелев от своего успеха, обводит головку члена языком, исследуя все его выступы и впадинки, и тихонько заглатывает.
Вот тут даже я напрягаюсь. Дышать перестаю в ожидании ее реакции. Мысленно уже в голове кручу, где ингалятор лежит, и стартовать готовлюсь. Но бежать никуда не приходится, Яська снова член заглатывает и начинает медленно его сосать. Она, видимо, воспринимает его как гребаное эскимо. Потому что то зубами пройдется, то языком, то всосет в себя.
Уж не знаю, что меня так прет от ее этих несмелых, неопытных, лишенных какого-то бы ни было пошлого подтекста движений, только скулю, как пацан неопытный. Мне жуть как хочется за волосы ее взять и натянуть пониже, чтобы заглотила до основания, но этого себе не позволяю. Пускай моя девочка развлекается.
Последней каплей становится то, что она ерзать начинает и ноги сжимать, словно и ей и самой невтерпеж. Потом и вовсе поднимает на меня свой затуманенный возбуждением взгляд и вдоль члена языком проходится.
Не выдерживаю, за волосы ее беру и к пухлым губам присасываюсь. Она возмущенно мычит, словно я у нее игрушку любимую отнял, но мне не до фигни. На руки ее подхватываю и на диван рядом укладываю. Она даже понять ничего не успевает, как я по ногам трусики мокрые стягиваю и ныряю между ее ног. Яська замирает на мгновение, а потом только ноги шире разводит.
Уж я отрываюсь от души. Тихонько пальцем ее растягиваю и языком вылизывать начинаю. Она за волосы меня тянет, только не понятно куда. То ли оттолкнуть хочет, то ли обратно притянуть. У ее ноги ходуном ходить начинают. Она уже сама бедрами подмахивает, приближаясь к финальной точке. Сверху на нее ложусь и член между половых губ пристраиваю.
— Глеб, — сжимается Ясинья и глаза большие делает.
— Не бойся, — сквозь зубы выдаю.
Вот то ли заржать, то ли заплакать? Только что смелая была, а как до дела дошло, сразу сдувается. Тихонько по клитору членом елозить начинаю. Раскачиваюсь. Она в глаза мои не отрываясь смотрит, а потом пальцами мне в плечи вцепляется и начинает кончать. Она так сладко это делает, что не выдерживаю и тоже с громким стоном изливаюсь на ее живот. Обильно и горячо. Яська расфокусировано смотрит на свою испачканную грудь, а потом макает палец в сперму и не спеша облизывает его. В глазах темнеет, и я снова присасываюсь к ней в поцелуе.
Глава 24
Предать его сродни предательству самой себя.
©Ясинья Сверчкова
— Не хочу, чтобы ты отсюда уходила, — бормочет Глеб и прижимается к моей шее губами.
Наши сумасшедшие каникулы подошли к концу. Сегодня возвращаются предки, и я должна буду тоже вернуться домой. За эти дни я заходила туда только за тем, чтобы взять вещи и полить цветы. Все остальное время мы проводили на учебе или в объятиях друг друга. Хотя больше, конечно, последнее.
Кто бы мог подумать, что когда Роднин ставил нас в пару, наши отношения выйдут за рамки учебных. Когда в первый день в универе Глеб наехал на меня, он мне вообще не понравился. А сейчас… Сейчас я без него забывала дышать. Он стал моим ингалятором. Моим учителем и проводником. Впервые в жизни я влюбилась.
Удивительно, но рядом с ним даже мои приступы прекратились. Я была так счастлива, что напрочь забыла про свои лекарства. Более того, даже мой организм, кажется, договорился с мозгом, и я стала позволять себе есть чуть больше, чем в прежней жизни. Апельсины я, конечно, не трескала, но вот яичница неожиданно во мне прижилась. Просто в один из дней я подцепила вилкой из тарелки Глеба кусок его завтрака и быстро прожевала. Думала, Юсупова инфаркт хватит, но все прошло без последствий, и теперь мы потихоньку пробуем разные продукты.
— Глеб, моя мама сойдет с ума, когда узнает, что я все это время провела у парня, — бубню в ответ и целую его в плечо.