Выхожу на улицу, сажусь на лавочку и смотрю на спелое осеннее солнце, и чувствую, как по моим щекам струятся слёзы.
То ли отчаяния. То ли страха. То ли счастья…
Теперь я понимаю, откуда взялась это странная вспышка гнева, ослепившая меня. Но теперь как я всё объясню Егору? Да и надо ли. Единственное, что меня сейчас волнует, что об этом не должен узнать мой муж.
Хотя на что я надеюсь? Осталось всего четыре месяца, и он точно всё узнает и увидит, а если я не скажу ему сейчас, то я даже не знаю, как он решит меня наказать за то, что я скрываю от него беременность.
Заберёт у меня ребёнка?
Нет-нет, это невозможно, я машинально закрываю ладонями свой животик, только представив, что кто-то сможет отнять у меня моё неродившееся ещё сокровище. Но мне не остаётся ничего иного, как всё ему рассказать.
И тогда он запрёт меня под замком, чтобы я вынашивала его наследника. Или маленькую принцессу, как он постоянно твердит мне….
Только таким как он нельзя иметь детей. И жён. Это я знаю наверняка.
Я возвращаюсь домой в раздумьях, и встречаю свою весёлую игривую Машу, вернувшуюся из школы.
— Представляешь, Петя из старшего класса пригласил меня в кино! — весело щебечет она. — Он такой классный! Ему уже четырнадцать, представляешь? — и я улыбаюсь ей в ответ.
Как хорошо, что у моей Машеньки есть детство. С кино и сахарной ватой. И мальчишками-ровесниками.
Которого у меня не было…
Потому что его сразу же отнял мой муж. Сожрал его, как жадный и злобный дракон, сломав мои тонкие стрекозиные крылья…
И слушая сейчас вполуха возбуждённое чириканье Маши, я пытаюсь забыть свой первый раз с Аликом, который привёз меня к себе в свой холодный и пустынный замок.
Чтобы больше не выпустить меня из него…
— А, что? Тебе нечего надеть на свидание? — переспрашиваю я Машу, и улыбаюсь ей в ответ:
— Давай посмотрим у меня в шкафу, вдруг что-нибудь отыщем? — и я беру её за руку и веду в свою гардеробную.
13
Вечером за ужином мне в первый раз не хочется ничего есть. И я даже с отвращением наблюдаю, как Алик с Машей аппетитно уплетают запеканку с мясом, которую большегрудая Аллочка не перестаёт подкладывать им в тарелки.
— Дядя Алик, нравится? — вдруг кокетливо встаёт Маша и крутится сама вокруг себя, демонстрируя моему мужу своё, точнее, моё когда-то, шёлковое коротенькое платье в цветочек.
Которое я как раз носила лет семь назад.
Я сейчас понимаю, что мне его как раз и купил Алик!
А наше первое «свидание». Если это можно так назвать.
Когда взрослый мужчина соблазняет маленькую девочку.
Как я могла вообще забыть это всё?! Видимо, моя память просто вытеснила это воспоминание в самые дальние чуланы, и теперь тот день внезапно отчётливо проступает в моей голове.
До этого раньше дядя Алик не раз приходил к нам домой. К моим родителям. Ведь они были бизнес-партнёрами. Или как это тогда называлось? И я точно так же, как и моя Машенька сейчас, восхищалась красивым добрым взрослым дядей, который всегда был со мной приветлив и добр.
Я ластилась к нему, как доверчивый ребёнок, а он задаривал меня игрушками и сладостями. И я всегда с нетерпением ждала его прихода.
Столько лет прошло… И только сейчас, когда я ношу под сердцем его ребёнка, до меня вдруг доходит с неумолимой ясностью, что он ведь поэтому и избавился от моих родителей! От моей семьи!
Это не были никакие криминальные разборки. Он просто захотел маленькую дочь своих друзей. Ведь именно так это и было! Как я вообще могла закрывать глаза на всё это?!
И чтобы под благовидным предлогом завладеть мной, он просто решил убрать с дороги препятствие – мою семью!
Я помню, как я рыдала, когда папа с мамой погибли в аварии, которую подстроил мой муж, и как «добрый» дядя Алик утешал меня. Обещал, что позаботится обо мне и моей сестрёнке. И я обняла его мощную шею своими тонкими ручками, почувствовав тогда защиту и любовь, исходившие от него, только совсем не понимала, что это были дикое необузданное желание и похоть.
— Всё будет хорошо, малышка, — прохрипел он мне тогда на ушко, и меня обдало жаром его дыхания.
Жаром его персональной преисподней, которая всегда пылала в нём адским огнём.
— Сегодня будет особенный вечер, Тая, — пообещал мне дядя Алик и достал огромную картонную коробку с логотипом Prada на ней.
— Что это? — в нерешительности посмотрела я в его красивое и доброе лицо. — Кукла?
Боже мой, ведь я тогда еще играла в кукол!