За все эти годы, что мы вместе он слишком хорошо изучил моё тело, слишком хорошо знает, на какие кнопки надавить и за какие ниточки потянуть. И я в его руках — лишь безвольная живая кукла.
Кукла, которая его ненавидит.
Но не может жить без него.
И я сама никогда не вырвусь из этого порочного круга, я это уже поняла.
— Я же знаю, что тебе нравится, малыш, — рычит он мне глухим голосом на ухо Алик, — как тебе нравится, — впечатывает он меня в стенку душевой кабины, пока моё содрогающееся о наслаждения тело растворяется сахарной ватой под дождевыми тёплыми струями. — Вот так, — глухо стонет он, пока я кричу от сладких конвульсий, кончая в меня.
Он одержимо безумно хочет детей. От меня.
И я так же одержимо и безумно боюсь забеременеть.
Потому что тогда я потеряю окончательный контроль над собой и своей жизнью.
Сейчас у меня есть хоть какая-то иллюзия, что я хозяйка своей судьбе.
Но только до тех пор, пока я одна.
И сегодня я была у своего гинеколога, которая поставила мне новую спираль вместо старой.
Никто не должен об этом знать. Потому что если бы Алик нашёл у меня таблетки, он бы меня убил. Расквасил бы моё лицо в кровавый фиолетовый ком, а потом бы ещё и отымел.
Это я знаю наверняка.
И ненавижу себя за то, что не могу убежать от него.
Не могу никуда скрыться.
Найти в себе силы сделать хоть что-то стоящее в этой жизни.
Сегодня мне просто повезло, что мой обман не вскрылся. Хотя я уверена, что Алик прикажет проверить мою студию пилатеса, и там, конечно же, подтвердят, что я там была. А как же ещё. И подтвердят, что там были только женщины.
Потому что я не могу появляться в спортивном клубе, если на меня там будут пялиться другие мужчины. Это я уяснила для себя сразу, как только Алик взял меня себе.
Купил. Забрал за долги.
Просто присвоил себе, как драгоценную вещь.
Как одну из тех, какими набит наш огромный безжизненный замок.
3
Мы лежим на смятых простынях после наших жарких занятий любовью, потому что то, чем мы занимались — это любовь?
Или я всё-таки совсем не разбираюсь в жизни?
Алик навалился на меня всем своим огромным тяжёлым телом, даже сейчас, рядом с ним, в нашей спальне, не отпуская меня ни на секунду от себя.
От своего контроля.
А я смотрю в потолок с вертящимся там вентилятором и думаю, думаю, думаю.
Думаю, как мне исправить мою навсегда поломанную жизнь.
Смириться и жить рядом с этим монстром? До тех пор, пока он не умрёт? И хотя Алик старше меня на двадцать пять лет, я уверена, что он унесёт меня за собой в могилу.
Он никогда не оставить меня.
Я замужем за ним уже пять лет, но живу с ним уже намного дольше… И я — его любимая игрушка, которая ему никогда не надоест.
Раньше я по наивности думала, что если я буду плохо выглядеть, то он разлюбит меня, охладеет. Найдёт себе новую забаву!
Но я была так глупа! Алик не позволяет мне есть лишнего, особенно на ночь: мой рацион рассчитан до калории, а если мы идём в ресторан, то она заказывает всё сам. И пока он наслаждается сочным жирным стейком и шоколадным муссом, я ковыряю очередной салатик без заправки.
И наверное, поэтому занятия спортом — это, пожалуй, пока ещё то единственное, что мне не запрещено. Потому что Алик всегда любил во мне мою девичью полудетскую гибкость, и когда я после двадцати наконец-о стала немного по-женски округляться, он сразу же посадил меня на жесточайшую диету. До конца моих дней.
У меня нет собственных денег, мои расходы контролируются до каждой копейке, и Алик всё проверяет по моей кредитной карте.
И если вдруг в магазине вместо размера XS мне нужен S, от я знаю, что вся следующая неделя для меня будет настоящей пыткой: практически на хлебе и воде. И овощах. Мне ведь нужны витамины, правда?
Алик хочет от меня детей. Много детей, будь его воля, я бы ходила непрерывно беременная, но я всегда ставлю спираль, и он до сих пор меня не вычислил. Меня и моего гинеколога, которая рискует своей жизнью, соглашаясь на это.
Я ходила на все возможные процедуры, меня исследовали под микроскопом, пока не вынесли вердикт, что я совершенно здорова, и единственное, что смог посоветовать нам доктор — это чаще заниматься сексом.
Если бы он знал, как часто мы этим занимаемся!
И если бы другие женщины считали это верхом своего счастья, то для меня это всегда риск. Риск потерять свободу. Риск потерять саму себя.