- У вас есть водка? – спросил он у подошедшего к нему, сладко улыбающегося, официанта.
- Это кафе, а не бар, могу я быть чем – то полезен?
- Мухой метнись в бар, и принеси мне водки,- прохрипел Тагир. Буквы в глазах плыли, плясали, как одуревшие мухи. Парень испуганно кивнул и со всех ног бросился к стойке, видимо испугавшись лица пугающего посетителя похожего на звериную маску.
Светик – пистолетик – девушка с сюрпризом. Так ли уж случайно она появилась в его жизни? В горле пересохло. Водка оказалась ледяной. Он поперхнулся горячим льдом, закашлялся до слез. Тряхнул рвущейся головой. Кинул на стол крупную купюру, даже не глянув на ее номинал, и пошатываясь пошел на парковку.
*******
Я согнулась над раковиной, и провела пенной губкой по золотистому ободку любимой Васяткиной тарелки. Мелкий котенок требовательно мяукнул возле моих ног. Недосуг ему разбираться, занята ли его хозяйка. Дела делами, а обед по расписанию. А отложила столовый прибор и двинула к шкафу, в котором теперь стояла батарея коробочек, баночек и пакетиков с изображением усатых – полосатых. Тигруля оживился, задрожал хвостиком, увидев моей руке пакетик с травяными гранулами.
- Ты недорассказала,- черт, Катька. Ну когда она уже отстанет. Что мне ей рассказать? Как я укусила шефа, или о том, что мне это понравилось? И что от его прикосновений моё тело сводят сладкие судороги. Но душа остается спокойной. Я не люблю его, и это трагично. И поделать с этим ничего не могу.
- Я не могу, Кать,- произнесла ровно, но голос дрогнул.
- Ты о Ваське подумала? – сестра прожгла меня взглядом. – Нельзя сидеть и ждать у моря погоды. Можно поиметь лишь удовольствие от созерцания проплывающего мимо тела врага. Но ты не этого хочешь, как я поняла. Свет, ты слишком долго ждешь этого козла.
- Но что мне делать, если вот отсюда не могу его выжечь? - прижала я кулак к груди.
- Позволить Тагиру выдрать с мясом воспоминания о нем. Попробовать впустить в сердце мужика, который сходит по тебе с ума. И в конце – концов перестать быть тряпкой,- гаркнула сестра, со всей силы ботнув по многострадальному столу тяжелым бокалом.
- Я не...- начала было я, но договорить не успела. В дверь заколотили с такой силой, что показалось ее просто снесут с петель. Катька соскочила со стула и танцующей походкой отправилась открывать. А я согнулась над наевшимся котенком, словно ища у него ответов на все мои вопросы. Моя сестра конечно права. Но заставить сердце биться мог только маг и волшебник Калиостро, мне недоступны такие таинства. А без любви жить с человеком, не честно, даже по отношению к нему.
- Сидишь тут, лясы с этой шлендрой точишь, а между прочим, к нашим детям на улице маньячила пристает,- сначала впился мне мозг противный голос, похожий на бензопилу, а потом в кухне появилась и сама его хозяйка. Сразу стало тесно. Корпулентная соседка Клавка никогда не отличалась тактичностью, и я уже привыкла к ее приходам. – Я в окно увидела, онемела просто. Этих чикатил развелось, как собак нерезаных. Ладно не в плаще хоть, молодой мужик.
- Не похожа ты на немую – то, — хмыкнула Катюха. – Орешь так, что все «чикатилы» в радиусе километра скопытились в судорогах. Если маньяк там, ты какого фига тут. Мать года?
- Ты еще поучи меня, как с извращугами бороться, — оскалилась позолоченной фиксой Клавдия и гордо сообщила,- Пашку я отправила. Он этого лавандового мальчика уработает на раз два.
Я представила не просыхающего Пашку, едва доходящего ростом мне до подмышки и усомнилась в его боеспособности. Быстрым шагом подошла к окну и закусила губу, стараясь не заорать от сковавшего тело ужаса. Пашки там не было. Возле моего сына стоял мужчина, фигуру которого я бы узнала из миллионов.
- Почему лавандового то? – хохотнула моя сестра, не обращая внимание на моё состояние. Катька в маньяков не верит, зато точно знает, что наш мальчик не пойдет ни с кем, пока не услышит кодовое слово, давно нами придуманное. А еще любящая тётушка подарила Васятке свисток, в который он будет дуть в случае опасности. Вот только я не учла опасности другого рода.
- Мне нужно пойти к Ваське,- выдохнула я, сдирая с себя проклятый фартук.
- Что ты супротив супостата то сделаешь? – хмыкнула Клавка, — Даром что арясина. А лавандовый, потому что эти сектанты чертовы все в лавандовых полях фоткаются или в подсолнуховых, с овцой под мышкой.
- Так ты определись, кто на твоё сопливое сокровище покушается, сектанты и маньяки,- веселилась Катька, пока я судорожно соображала, что мне делать дальше. Распахнула окно. Воздуха вдруг стало катастрофически мало. Показалось, что мужчина вдруг стал осязаемым, что уличный ветер донес до меня давно забытый аромат.