- Ты слышал, мент? – в голосе Беросова насмешка.- Тебе здесь не рады.
И вот они идут все вместе к подъезду, и маленький Васятка наверное гордится своим большим другом. И от этого еще унизительнее.
Боль в груди превратилась в извержение вулкана.
*****
- Молчи,- прохрипел Тагир, вжимая меня в стену. От него пахло алкоголем и табаком. Странно, я ни разу не видела моего начальника курящим. Никогда - Не говори ничего, умоляю.
- Я не... Тагир, послушай,- мой писк тонет в зверином рыке. – Васька, он же здесь. Ну, пожалуйста.
- Ты забыла мне сказать, кто отец твоего ребенка,- в голосе боль? Или мне просто кажется. – И когда же собиралась сообщить мне столь невероятное известие. И как тебе этот чертов мент?
- А с чего ты вообще решил, что я должна? – мой голос звенит. От боли, от непонимания того, что мне делать дальше, от страха. Я боюсь этого монстра, раздувающего ноздри в такой близости от моего лица, что я вижу каждую щетинку на идеально – вылепленном лице. Такие бывают только у опасных особей: сбивающие с толку несчастных жертв. Дарящие иллюзию спокойствия,– Тагир Ромуальдович, мы с вами друг другу практически никто. Я не знаю тебя, слышишь? Пока ты не ворвался в мою жизнь словно горячий пустынный вихрь, все было просто и понятно. А теперь. Я боюсь тебя, и ухаживаний твоих боюсь. У меня в жизни был всего лишь один опыт, и тот оказался убийственным. Так почему ты решил, что я должна?
Слезы уже даже не текут по щекам, они брызжут из глаз – злые и очищающие. Что мне сказать этому самоуверенному самодуру? Что я все еще люблю? И отнюдь не его. Что я в бешенстве от того унижения, что увидела. Тагир на глазах моего сына втоптал в грязь его отца.
- Васька знает? – сталь в глазах, а в голосе столько муки, что становится стыдно. Господи, что мне делать?
- Нет. Его отец погиб в горах,- тихо отвечаю, уставившись прямо в тигриные глаза мужчины.
- Но почему? Светка, почему?
- Потому что так сложилось,- дергаю я плечом. Ну не рассказывать же великану о моей жизни без того, кто до сих пор приходит во снах, ласкает меня огрубевшими руками и клянется в вечной любви. Раньше я хотела, чтобы вот так, чтобы предатель валялся в пыли у моих ног, потом пыталась забыть, мечтала снова увидеть и так по кругу. А сегодня вдруг увидела перед собой измученного, сломанного, выжженного Ваську и поняла, что не могу больше его ненавидеть. Мне его жалко, и от этого еще поганее на душе. – Когда нибудь я забуду его. Помоги мне.
- Мам, а дядя Тагир здорово уделал того дядьку. Он полицейский, кстати,- слышу я голос сына, выходящего из кухни в обнимку с щурящимся от удовольствия Тигрулей- Пацаны чуть не обделались. А дядя Тагир, как Рембо. С вертушки, а потом битой. Ты меня так научишь? А то этот придурок теть Галин меня задирает вечно.
Я наконец могу дышать. Пальцы, до хруста сжимающие мой подбородок ослабевают хватку, и глаза хищника теплеют.
- Научу, братан,- улыбается Тагир, и эта его усмешка больше не похожа на оскал.- Там все просто. Но знаешь, драка все таки, удел неуверенных в себе мужиков. Надо уметь вырубать противника интеллектом и словами.
- Но ты то дрался сегодня,- хлопает глазенками Васька. Он и вправду не понимает почему гладиатор, учит его не вступать в бой. А я смотрю на великана с благодарностью.
- Потому что дурак, потому что обезумел, потому что испугался. Очень страшно лишиться того, что нашел. А еще страшнее понимать, что кто – то может украсть у тебя сокровище, — он говорит это моему сыну, но я понимаю, что все эти признания адресованы мне. Странный, такой непонятный. Как инопланетянин. И в душе у меня что – то рвется.- Васька, ты меня извини, мужик. Не стоило мне давать тебе плохой пример.
- Я тоже всегда защищаю мою маму,- спокойно ответил мой рассудительный ребенок.- Знаешь, она такая несамостоятельная. И бабушка говорит...
- Значит ты меня понимаешь.
- Вась, ты котенка покорми, он голодный,- стараюсь говорить ровно. Мне надо гнать из жизни странного начальника. Пусть я снова буду морозить задницу у метро, пусть расходы придется ужать, хотя куда уж еще. Но он не нужен нам. И надо бежать. Но я вдруг осознаю, что мне этого совсем не хочется. Какая – то невидимая нить сплела наши судьбы в затейливую паутину, в которой я запуталась как глупая муха.