- Ты приносишь мне одни неудачи,- хрипит Тагир.
- Так беги от меня, как черт от ладана.
- Не хочу,- шепчет он. Горячие руки притягивают сменя к себе, и я не могу противиться болезненному желанию. Огненные губы исследуют мой рот, открытый словно для крика. Черт побери, что же происходит. Теперь я предаю далекого, нужного, любимого. Угрызения совести спят где – то очень глубоко в закоулках сознания. Но душа ноет, и с этим нельзя бороться. Не сбежать не скрыться.
- Я не могу тебе пообещать того, что ты желаешь.
- Подожду. Я никак не могу тебя понять, словно бьюсь в закрытую дверь.
- Это очень сложно, Тагир. Потому что я и сама себя не понимаю. Дай мне время.
- Тебе его не хватит,- горько усмехается великан.- Восьми лет же не хватило.
Он прав. И я не знаю, что ответить. Просто смотрю, как он уходит, резко развернувшись. Слышу, как хлопает входная дверь и понимаю, что я так не хочу. Бегу в прихожую, падаю, споткнувшись об порожек, к которому так до сих пор и не привыкла.
- Ты все таки страшная растыка,- его голос звучит как гром.- Я не смог уйти. Признавайся, ты меня приворожила, ведьма?
- Я хотела предложить тебе остаться на ужин,- улыбаюсь сквозь слезы.
- Я так и понял. Знаешь, это все твоя каша с привкусом карамели - приворотное зелье.
Не даю ему договорить. Накрываю рот Тагира своими губами. Он может мне помочь избавиться от призрака. Я эгоистка, но мне это надо.
Глава 13
Тагир ехал убивать. Это была даже не ярость, а какая – то совершенно фантомное, глухое безумие, терзающее душу, требующее выхода.
Ревность вихрилась, вспахивала своим смерчевым хвостом наносное спокойствие, не позволяя здраво мыслить.
Он и сам не мог объяснить себе того притяжения, которое словно магнитом тянуло его на дно. Эта чертова кукла приворожила его что ли?
И он бы уничтожил мразь, чертова легавого выкорчевывающего его жизнь, словно дурной сорняк, раз за разом. Без жалости бы растоптал, если бы не Светкин сын. Мальчишка не должен был видеть, как он терзает его отца, пусть дурного, незнакомого. Не должен.
Но когда он посмотрел в глаза Светланы – пожалел, что не завершил начатого. В них плескалась такая любовь, что хотелось выдрать свои гляделки, лишь бы не видеть затаенной радости и надежды.
- Ты моя,- прохрипел он в макушку полусонной Светки, прижавшейся к нему. Их разделяла лишь тонкая бязевая простыня, позволяющая чувствовать жар ее тела. Он не ответила, просто уткнулась в него своим веснушчатым носом, заставляя задыхаться как от удушья. Она не ответила, но Тагир точно знал, что на него она никогда не будет смотреть так, как на того козла, которого он вывалял в грязи, втоптал в землю, на глазах женщины и ребенка, за которых сам был готов отдать жизнь.
- Тагир, мне кажется мы совершаем какое – то ненужное безумие.- выдохнула светка, но он не дал ей договорить. Только не сегодня. Накрыл ее рот своими губами, заставляя замолчать. Чутье хищника орало – она просто затыкает тобой брешь, пробоину в своей жизни. Но сейчас это не имело никакого значения. Безумие, что ж, прекрасно. Только не безумие, а дьявольское безумство.
Он едва дождался, пока Васятка уляжется в свою кровать, а потом просто утащил его мать в дешевую спальню. И вот сейчас только понял, что еще нигде не был так счастлив. Никогда и нигде.
Солнце. Его разбудил чокнутый луч, словно лазером прошивший остатки сна. Тагир вытянулся в полный рост на скрипучей целомудренной кровати и вдохнул ароматы жизни: запах яичницы на сале, кофе, подгоревшей каши и недоступного счастья. Такого близкого, но неуловимого, как чертов луч.
- Привет,- улыбнулась Светка и так просто поставила перед ним сковородку, одуряюще пахнущую простым деревенским деликатесом,- прости, я не знала, что ты любишь. Но кофе сварила по всем правилам.
- Васятка где?- прохрипел Тагир, накидываясь на немудреный завтрак, вкуснее которого он не ел никогда в своей жизни. По крайней мере, так ему показалось.
- Катя его в школу увезла,- тонкие руки колдуют над чашкой, наливают из старенькой медной турки умопомрачительно пахнущий кофе. Тагиру показалось, что он сходит с ума. Притянул Светку к себе, запутался руками в дешевом халатике и тихо прошептал.
- Я бы мог провести на этой кухне всю жизнь. С тобой.
- Вот только я не могу тебе дать этого,- тихо прошептала дылда. – Тагир, беги от меня.
Ее тихие слова, как осколки бритвенно – острых стекол впились в мозг, раскровили внутренности, которые словно жгутом скрутила болезненная ярость. Чертов мент, зря он его не уничтожил. Пусть бы она видела, знала, что он ничтожество. Что он не может даже бороться за эту чертову дуру.