- Я тебя люблю,- заорала Машка, оскалив белоснежные вениры,- я, сука, ради тебя убить была готова, по головам шла. Жаль, что не вышло от ублюдка избавиться. Исполнители гнилые попались. И эта сука, почувствовала опасность, сама слилась. И ты думаешь, что после этого я позволю тебе уйти? Егоров, ты не получишь развод. Только через мой труп, понял? – Я тебя хотела, и я тебя получила. Плевать на мораль. Ты мой – Егоров. И если надо будет...
Страх. Он запустил липкие щупальца в разрывающееся болью сердце, проник в старую рану. Никогда он, прошедший ад войны и огонь горячих точек не боялся так люто, как сейчас. Василий смотрел на женщину, с которой прожил годы и впервые видел ее по-настоящему.
- Заткнись,- грубый окрик разорвал сгустившийся воздух.- Дочь, выйди.
Василий перевел взгляд в сторону повелительного голоса. Святослав расслабленной походкой направился к стоящему у стены креслу. Постарел. Но лоска не лишился. Глаза – как пистолетные дула.
- Я ж предупреждал, Василий,- ухмыльнулся тесть, проводив любящим взглядом разъяренную фурию. – Одна она у меня, стресс у девки. Несет черт знает что. Поздняя она и единственная. Говорил ведь тебе, пожалей девку свою, с приплодом. Ты не послушал. Извини.
- Руки коротки. Она теперь с Беросовым,- горько ухмыльнулся Егоров. – Даже ты, Святослав бессилен.
- Я то да. По-стариковски. Матушка твоя переживает тоже. Новость у меня плохая, зять. Вчера Тигран ушел в побег. Знаешь, чем это чревато? Знаешь, по глазам вижу.
Василий прикрыл глаза. Его мир снова погрузился во мрак.
Глава 17
***********
- Нет, ты видел, как этот его с ноги, а потом пестик достал? Классный фильм, дядь Тагир. А ты умеешь стрелять? А меня научишь? А пестик есть у тебя? Дашь подержать?
Я слушаю восторженный голос сына, словно сквозь вату. Иду рядом с огромным великаном и маленьким восьмилеткой, не чуя под собой ног. Словно в дурацком кино. Каком то идиотском триллере. Кажется, что все вокруг смотрят на меня. Нет, не кажется. Мы выглядим необычно. Великан, дылда и малыш, просто нельзя не обратить внимания на такуб компашку. От пристального внимания окружающих неудобно, но Беросова мало волнуют взгляды.
- Да, неплохая «дура»,- отвечает Тагир моему маленькому мальчишке,- тридцать восьмой калибр. Этот пестик называется Смитт Вессон. У него убойная сила...
- Хватит,- мой голос звучит как выстрел сделанный из чертовой «дуры» о которой рассуждают мужчины. Беросов смотрит, удивленно приподняв бровь. Но его глаза похожи на ружейные дула. И я сдуваюсь.- Я просто не хочу чтобы Васька имел хоть какое – то отношение к оружию
- Он пацан, детка,- кривит в ухмылке губы Беросов.- Он должен интересоваться тачками, пушками, девчонками. Ты же не хочешь превратить его в хлюпика, держащегося до старости лет за мамкину юбку. Иди погуляй. Васятка, мы с мамой поболтаем. Вон там есть магазин с дисками для приставки. Выбери все, что нравится,- спокойно говорит этот несносный мужчина, ворвавшийся в наши с Васяткой жизни, словно обжигающий пустынный смерч.
- Прямо все? – в глазах моего мальчика такой восторг, что меня скручивает болезненный спазм. Я не смогла дать своему сыну того, что он заслуживает. Даже отца у него не было. Настоящего, который растил бы его по-мужски.
-Все, что душа желает,- отвечает Тагир, не сводя с меня глаз. Я провожаю взглядом маленькую фигурку ребенка, борясь с желанием содрать с себя кожу. Она горит от прикосновений, пробирающих до нервных окончаний.
- Ты странная,- шепот обволакивает, жарким одеялом.- Другая. Пойдем.
- Не надо делать из моего сына свое подобие,- говорю тихо, но твердо.- Ты ему никто.
- Неужели тебе так нравится ручной пуделек, детка? Твой Егоров тебя продал, за сладкую косточку. Васька не вырастет таким.
А ведь он прав, хотя слова Тагира ранят, словно бритвы. Но я молчу, закусив до боли губу. Он чертовски прав, и с этим не поспоришь.
Он берет меня за руку и тянет в сторону ярко светящейся витрины.
- Васька, он же потеряется,- лепечу, но понимаю, что сопротивляться не в силах.
- Я купил ему мобильник. Теперь твой сын всегда на связи, кроме того, в его телефоне есть ДжиПиЭс – родительский контроль, — ухмыляется Тагир. Он и здесь на шаг впереди меня. Я плохая мать. И он это только подчеркивает своими поступками. Он следит за нами, и это начинает пугать, и в то же время я никогда не чувствовала себя такой защищенной.
- Ты сумасшедший,- шепчу в широкую грудь. Его пальцы путаются в волосах, и я понимаю, что я пропадаю.
- Ты меня таким сделала, Светик – Пистолетик,- его голос – соль с перцем, рассыпается в сознании, в животе зреет огненный шар.- Ты ничего не купила, почему?