— Так, — Макс подходит ко мне и упирается руками в стену, прямо рядом с моей головой. От него пахнет морозной свежестью и еще мягким приятным ароматом с примесью цитруса, в волосах тают снежинки. Он забирает в плен, подавляет, угрожающе нависая надо мной. Его глаза сейчас такие синие, что невольно задерживаю взгляд. Смотрю почти не мигая, — Продолжим или сама все расскажешь?
— Мне нечего рассказывать, — ворчу, ощупывая горло, — Отпусти и я уйду.
— Нет, — коротко бросает он, убирая руки и я облегченно вздыхаю, но тут же напрягаюсь снова, — Отпущу тебя через пару дней, когда пройдет проверка, а пока... — Макс обводит взглядом гостиную, — Елку наряди.
— Ты издеваешься?! — возмущаюсь, даже забывая об угрозе, — Держишь меня тут насильно, я не знаю кто ты. Может ты убийца какой?!
— Почти угадала, — ухмыляется Макс, — Но теперь я тебя не отпущу, пока точно не узнаю, кто ТЫ такая. И если откроется, что ты не та, кем кажешься...
Угроза в его голосе заставляет меня вздрогнуть, но я упрямо смотрю в эти глаза, удерживая его взгляд:
— Мне нечего скрывать, а вот тебе есть, — выдаю не подумав.
— Точно и как мне это сразу в голову не пришло, — ухмыляется Макс, — Значит, встретим Новый год, а потом я воспользуюсь своей властью и избавлюсь от свидетеля.
— Что значит, избавишься? — начинаю заикаться, вжимаясь от страха в стену.
— Ну ты же считаешь, что я маньяк — убийца? Значит, не буду портить себе репутацию, — сухо смеется Макс и отходит к холодильнику, — Новый год говоришь, — задумчиво смотрит, оглядывая набитые продуктами полки, — Оливье делать умеешь? А еще холодец, да, с горчицей. Будь другом, сделай. Сто лет Новый год не отмечал.
Мужчина отзывает свою псину и направляется в свой кабинет:
— Если нужно помочь чем, зови. А да, елку сейчас поставлю, — и он уходит, оставляя меня с удивленно открытым ртом. Да он издевается надо мной!
Глава 8
Любопытство побеждает и первое, что я делаю — это открываю холодильник. Оливье захотел значит, ну что же, холодильник забит под завязку. Чего тут только нет, но я не собираюсь готовить. Все, что хочу — это убраться отсюда. С грохотом закрываю продуктовое хранилище и иду по коридору, чтобы снова встретиться с двумя монстрами этого дома.
— Эй, ты, — стучу в дверь кабинета, — Я не собираюсь готовить, поэтому ухожу.
Выкрикиваю все это в деревянную дверь и разворачиваюсь, поднимаюсь в свою комнату. Быстро переодеваюсь, умывшись от любвеобильного и слюнявого Джо. Натягиваю платье, чулки, подхватываю пальто из ванной и сапоги. Стою посреди гостиной, вспоминая про сумочку с документами. Черт бы с ней, но там ключи от машины, квартиры, документы, а главное, телефон.
Снова стучусь в закрытую дверь, слышу лай Джо. Наконец, хозяин проявляет милость и выходит, выпуская собаку.
— Чего тебе? — спрашивает грубо, направляясь к входной двери.
— Сумочку мою отдай, — говорю в широкую спину, пока Джо выставляют на улицу.
— Я уже все сказал, — поворачивается ко мне Макс, рассматривая сердитым взглядом, — Пару дней придется подождать.
— Да ты вообще, ненормальный? Я не собираюсь здесь сидеть и ждать, пока ты там что-то ищешь. Отдай мне ключи и телефон.
— Нет, — спокойно отвечает Макс.
— Да и хрен с тобой, — ворчу, натягивая на себя сапоги, пальто, — Дойду до первого полицейского и заявлю на тебя, зато что отобрал документы.
— Ты этого не сделаешь, — слышу в ответ и фыркаю, вылетаю на заснеженное крыльцо.
Вдыхаю ледяной воздух и тут же задыхаюсь от мороза. На улице все еще метель, которая и не собиралась сдаваться, даже в честь новогоднего праздника. Повсюду высокие сугробы, лишь узкая тропинка, что ведет к воротам и калитке. Направляюсь туда, проваливаясь каблуками в хрустящий снег. Очень холодно, щеки колет от мороза, а руки засовываю в карманы пальто, зябко передергивая плечами.
Калитка заперта на замок, и я злобно пинаю обледеневший металл.
— Вот, скотина какая, — выкрикиваю в сторону дома, из трубы которого идет белый дым.
Рядом со мной садится белоснежный и довольный Джо, который словно нырял в снег.
— И ты здесь, — обреченно смотрю на собаку, — Тебе то я, что сделала?
Горячие слезы бегут по щекам, и я вытираю их рукавом пальто. Остается только кричать, что делаю добрых пять минут, пока не начинаю хрипеть. Мое «помогите» никому тут не слышно. Мало того, что метель, так еще и дом стоит, скорее всего, вдали от других. Из-за высокого забора ничего не видно, я как в ловушке и выбраться не могу.