— А какой мне нужен? Это только твое мнение, — вставала я на защиту мужа.
Интересно, чтобы она сказала про Макса? То, что я переспала с первым встречным, провела с ним всего три дня, практически не вылезая из его постели, было бы шоком для мамы. Тем более, я сомневаюсь, что это имя настоящее.
Макс, тоска снова стянула грудь с новой силой. Пока ехала домой несколько раз хотела повернуть обратно, но не смогла. Все-таки какая-то гордость у меня еще осталась, пусть и вдребезги разбитая на осколки после предательства мужа. Секс с Максом помог немного почувствовать себя женщиной, а сейчас опять накатило. Снова думаю о том, что во мне не так, что я могла изменить. Только мне даже не дали время, просто поставили перед фактом. Один, что уходит, второй, что не нужна. Самооценка ни к черту, от слова совсем.
Пока сушу волосы, собираюсь к родителям, натянув джинсы и теплый бежевый джемпер. На улице ужасный мороз и я достаю из шкафа длинный пуховичок. Никогда больше не надену демисезонное пальто в дорогу, Макс прав, идиотка, причем во всем. Подхватываю подарки, которые купила еще до новогодних праздников. Маме, теплый кардиган приятного мятного цвета, папе, его любимый парфюм, который, как мама сообщила, уже заканчивается. Отдельно в пакете коробка конфет и заеду за тортом. Знаю, мама накроет стол, обязательно испечет пирожки, но сладкое они у меня любят оба.
Выезжаю со двора и неожиданно подвисаю на идущей по тротуару девочке с собакой, очень похожей на Джо. На глазах вскипают слезы, но я сердито смахиваю их с ресниц. Хватит, что было, то прошло. Никому я там не нужна, ни Джо, ни его хозяину. Забыли!
Глава 14
Весна постепенно вступает в свои права, отвоевывает у зимы и протяженность дня, и метели, и серый снег. В большом городе чувствуется особо остро, когда пригревают солнечные лучи, делая сухим асфальт, когда вечер гоняет пыль, что остается от растаявшего снега. Весна, все оживает, поют птички, пробивается первая травка.
Снова еду по той же дороге, чтобы встретиться с заказчицей и уточнить дальнейший план работ. Одну комнату уже сделали, и я моталась туда каждую неделю, следила за работой мастеров. Все понравилось. Теперь нужно обсудить новый заказ. Все как тогда, перед Новым годом, только снег на полях растаял и солнце светило так, что глазам было больно.
Сколько раз я проезжала тот поворот, который запомнила, когда ехала обратно. Я каждый раз притормаживала, вглядывалась в пустынную дорогу, уходящую вдоль озера. И проезжала мимо.
Сегодня, обсудив с клиенткой все и заключив новый договор, не проехала. Повернула. Чертыхнулась, но развернуться не смогла. Долго ищу нужный дом, так как дорогу помню смутно, но наконец, нахожу. Останавливаю машину около высоких железных ворот и рассматриваю дом, который кажется необитаемым.
Мне ничего не видно за глухим высоким забором, но я все равно жду, сама не понимаю чего. Может быть, я хочу, чтобы вышел Макс или хоть кто-то, хочу узнать здесь ли они, хозяева этого дома. А может это вообще не их дом, а так, снятый на время.
Сама не замечаю, как рядом останавливается мужчина на велосипеде и вздрагиваю от стука в окно. Опускаю стекло, рассматривая крепкого мужичка с бородой, явно местный.
— Кого ищем или ждем? — улыбается он, внимательно разглядывая меня прищуренным взглядом.
Выхожу из машины, улыбаюсь незнакомцу:
— Здесь жили зимой мужчина и собака, не знаете дома они или нет?
— Какой мужчина? — делает удивленное лицо незнакомец, — Тут давно никого нет. Дом на отшибе стоит, хоть и хороший, добротный, но не живет никто.
— Но как же... Я была здесь на Новый год, — удивленно оглядываюсь на красную черепичную крышу, которую видно из-за забора.
— Ты что-то путаешь, девонька, — улыбается мужик, собираясь ехать.
— А вы случайно не Петрович? — почти теряю последнюю надежду.
— Петрович, но тут никто не живет, — кивает он и скрывается, шустро вертя педалями.
— Вот же, секретность какая, — возмущаюсь, решительно направляясь к воротам. И нажимаю на звонок.
Наивная, понимаю через пять минут безуспешных попыток. Никто не вышел из дома, даже лая Джо не слышно. Разворачиваюсь и медленно бреду к машине. Не могла я ошибаться, тот это дом, только нет никого или открывать не хотят.
Бросаю последний взгляд на дом и уезжаю, обещая себе забыть все, что здесь было. Как забыл обо мне таинственный хозяин и его верная псина.
Дома открываю окна, впуская вечерний, неожиданно теплый для марта воздух. Тот раздувает белый тюль, играет им, словно парусами. Долго сижу над рисунками и чертежами, пока за окном совсем не темнеет. Встаю, потягиваясь, бреду на кухню. В холодильнике не хватает только повесившейся мыши. Когда со мной жил Игорь, я хотя бы готовила, теперь это отошло на второй план. Понимаю, что не с чем даже сделать бутерброд, ни хлеба, ни масла. Как-то я упустила этот момент. Смотрю на часы, время всего шесть вечера, придется сходить за продуктами. Знаю, что просижу до поздней ночи, а в желудке тоскливо ноет.