Правда, отпускать меня, друзья итальянца, явно не хотели. Пришлось уходить окольными путями через другие страны. Но главное задание выполнено, а остальное все потом. Знаю, что у меня есть максимум неделя, чтобы подлатать продырявленный бок и побыть в относительной безопасности. Побыть с кем-то близким и я выбрал Женю. Хотя, делать этого нельзя было ни в коем случае, но так хотелось.
Я не имею права идти на поводу своих желаний. Даже Джо не имел права заводить, но иногда накатывала такая тоска, что я совсем один, что хоть волком вой. Так хотелось несколько дней провести как обычный человек. Создать видимость семьи, поверить в то, что тебя кто-то ждал. Иногда, долго ждал, переживал за тебя. Что-то я стал сентиментальным, это плохо. Очень плохо.
— Жень, давай все вопросы потом, — устало отвечаю ей, сворачивая на дорогу к своему дому. Тому самому, около которого она сегодня что-то вынюхивала. Хорошо, что Петрович мне сообщил об этом.
Этот мужичок не простой, когда-то тоже отдавал свой дол в спецназе. Он, конечно, догадывался кто я, но прямо не говорил. Только смотрел при встрече хитро прищурившись, да глазами внимательно подмечал изменения в моей внешности. Всего один раз спросил:
— Скрываешься?
— Нет, работа такая, — улыбаясь одними глазами, предупредил я.
— Понял, — кивнул Петрович и больше мы к этому разговору не возвращались, но с тех пор я знаю, он приглядывал за домом. Подмечал, когда в поселке появлялись чужие и отирались рядом с моим участком. Докладывал мне, даже если я его об этом не просил. Не бывает бывших спецов, есть только в запасе. Если доживают до этого.
Подъехал к дому и заглушил машину, выключая фары. Какое-то время, сидим в темноте, пока я вглядываюсь в окружающую нас тишину. Затем оборачиваюсь, открывая дверь Джо, который проворно выскакивает из машины, несмотря на свой вес. Собака бегает вокруг принюхиваясь. Ведет себя спокойно, значит рядом никого.
— Выходи, — тянусь к ремню Жени, чтобы помочь ей отстегнуться.
— Нет, — накрывает она ладошкой мою руку, — Скажи, кто ты, иначе, я никуда не пойду, — почему-то шепчет, испуганно вглядываясь в меня.
— Я, Макс, — веду по ее губам большим пальцем, сминая, трогая эту нежную мягкость, — Помнишь меня? — наклоняюсь и встречаюсь с ее губами, врываясь языком внутрь.
Целую так, что искрит внутри. Торкает сразу, опаляя огнем и болью низ живота, завязывая узлом. Возбуждение возникает моментально, да такое, что темнеет в глазах.
— Макс, я его знаю, а Ника — нет, — наконец, отрывается от моих губ Женя, — Теперь помню, — несмело улыбается, все еще разглядывая меня. Проводит пальчиками по моим щекам, касаясь бритого подбородка, — Без бороды.
— Да, — соглашаюсь с ней, снова целую, но уже легко, едва касаясь губ, — Пойдем? Нам нужно поговорить.
— Хорошо, — соглашается Женя и первой выходит из машины.
Вдыхает ночной прохладный воздух полной грудью, будто до этого ей не хватало дыхания.
Я быстро открываю ворота и въезжаю в гараж, заглушив машину и выключив свет.
— Женя, — снова зову ее, и она торопливо идет ко мне, — Пойдем в дом, вот ключи, открывай. Я кое-что возьму из машины.
Женя уходит, Джо бежит за ней, а я достаю из багажника пакеты с продуктами, иду в дом. У порога опускаю сумки на пол и подхватываю за талию Женю, разворачивая к себе. Она еще не успела включить верхний свет, нас освещает только лампочка на крыльце.
Прижимаю девушку к себе, ныряя в ее волосы. Впитываю до боли знакомый запах, едва сдерживая стон. Вот он, запах моего дома. Я готов его вдыхать снова и снова, как обдолбанный наркоман, который загибается от ломки. Этот запах одновременно сладкий и такой свежий, что я могу дышать им целую вечность. И я снова как тогда, веду губами по ее щеке, опускаясь на шею:
— Ничего не обещаю, одна ночь, — произношу хрипло, покрывая поцелуями бархатную кожу.
— Взаимно, — обхватывает Женя своими руками за шею, прижимаясь ко мне всем телом, — Одна ночь, — выдыхает она с легким стоном.