Глава 16
Макс, Ник, все это становится таким ненужным, когда я просто ныряю в его объятия, как в омут. Я узнаю эти глаза, эти губы, пусть даже без бороды. Макс, буду называть его так, выглядит моложе, интереснее. Мне нравится пробовать его гладковыбритый подбородок на вкус. Нравится вести губами по щекам и нравится, когда он нетерпеливо отыскивает мои губы. Его поцелуй, я не спутаю ни с кем. Будь хоть в полной темноте, где все тело живет только ощущениями, желанием.
Сейчас я его вижу. Тону в глазах, когда его пальцы нетерпеливо сдергивают с меня джемпер и касаются груди под тонким кружевом. Каждое движение отдается сладкой болью, стягивая низ живота, заставляя желать, хотеть, мучиться от того, что все это, так долго. Мне не нужна прелюдия, я готова впустить его в себя уже сейчас. Я изнываю, ерзая бедрами и прижимаясь к такому желанному телу. Почти три месяца заставляла себя не думать о сексе, тем более отбрасывала все мысли о Максе. Но сейчас, все вернулось. Да так, что ноги не держат, а тело предает.
Мне голодно, жарко, сумасшедше. Я хочу почувствовать его тело, руки, губы. Сама впиваюсь в его плечи руками, заставляя, почти вдавливая себя в Макса. Я свихнулась на этой близости, которая снова как в первый раз. Так же остро, жадно, до безумия.
— Я скучала, — вырывается из меня, когда его губы втягивают твердую вершинку груди. Посасывают через кружево, а руки играют огненную симфонию по низу моего живота. Не дают мне разобраться в себе, почувствовать там, где уже все пульсирует и сжимается от ожидания. Дразнят, скользят вокруг, возбуждая еще больше.
— Я тоже, скучал, — хрипло произносит Макс, на секунду отрываясь от груди и сдергивая с меня лифчик. Освобождает, выпускает на волю и тут же берет в плен, терзая языком, зажимая губами.
— О, Господи, — шепчу, подчиняюсь своему безумию. Забываю кто я, кто он.
Сама не помню, как мы уже падаем на кровать в его спальне, практически обнаженные, спаянные в одном движении бедрами. Мы танцуем этот танец, сталкиваясь кожей, сдерживая стон, который проходит свистом сквозь зубы. Макс, наконец, накрывает рукой местечко между ног, пробуя на влажность и погружается пальцами в горячую глубину. Втягивает воздух, сжимая зубы, когда чувствует, как там уже влажно.
— Это невыносимо, ты знаешь? — сообщает мне, снова впиваясь в губы.
— Невыносимо, — соглашаюсь с ним и Макс резким движением переворачивает меня на спину, приподнимая за бедра.
— Тогда терпи, — вырывается из него, и он входит, резко, влажно, мощно.
Кусаю губы, чтобы сдержаться, но не могу. Кричу, зажимая зубами подушку. Зашиваясь на этих эмоциях. Это потом, недели спустя, я буду анализировать каждый жест, слово, взгляд, а сейчас просто не могу. Я подчиняюсь этим движениям, которые сносят напрочь из моей головы все мысли. Не задумываюсь о том, кто этот человек, который ничего не обещает мне в этой жизни, но так много значит. Мое тело выбрало его, заставляет подчиняться снова и снова. Я падаю в ловушку, которую мне расставил Макс, чтобы задрожать от удовольствия, чтобы войти в его жизнь. Хотя бы на пару процентов.
Когда все заканчивается, прокрутившись по кругу несколько раз и мы лежим на влажных простынях, прихожу в себя. Лениво касаюсь твердого подбородка, погружаю тонкие пальцы в рыжие кудри:
— Это не ты, — решаюсь произнести скорее факт, чем вопрос, — Ты на самом деле такой? — продолжаю перебирать жесткие упругие пряди.
— Нет, — хрипло отвечает Макс, носом вдыхая воздух у моих волос. Его губы скользят по слегка влажной после секса шее, собирая запах и вкус.
— Какой ты, — спрашиваю, не надеясь на ответ, — Как выглядишь на самом деле?
Молчание не воздвигает между нами стену, но и не дает ответа на вопрос. Это просто плавный уход от правды. Вроде не сказал, а вроде и не опровергнул.
— Я другой, — шепчет Макс, целуя меня в губы, спускаясь по ложбинке между грудей и наконец, накрывая то самое место, от которого меня выгибает над кроватью. Теперь, уже я не могу спрашивать или отвечать. Теперь, я потерялась в пространстве, чувствуя его неумолимо танцующий язык у себя между ног, — И этого достаточно.
Макс выдыхает, но я уже не слышу, прогибаясь перед ним, широко раскрываясь и подчиняюсь полностью. Да и какая разница кто он, кто я, если двоим, невыносимо хорошо вместе. Если кожей срослись и губами слились так, что больно будет, когда порвется. Лопнет беззащитной прозрачной пленкой с тонкой нитью красных капилляров.
— Между нами нет ничего, только близость, — Макс вжимается своим телом в мое, двигая бедрами. Накатывая на меня волнами, заставляя раскрываться навстречу.