* - Эклампсия — это судороги поперечных мышц, которые могут случиться во второй половине беременности, в родах и послеродовом периоде. Развитие этого состояния происходит на фоне патологических процессов, запущенных беременностью, которые приводят к поражению сосудов, почек и других жизненно важных органов.
Глава 20
Сижу на диване, поджав под себя ноги и обхватив руками. Рассматриваю застывшие кадры на мониторах. Этот человек следил за мной, но ради моей безопасности. Никита убийца, но это его работа или нельзя мерить любую человеческую жизнь в рамках обычных заданий. Он устранял людей, которые несут саму смерть и горе, сам многое потерял. Мне ли его судить?
— Отвези меня домой, — произношу еле слышно, и Никита со вздохом кивает.
Отходит от окна, протягивает руку, чтобы помочь встать с дивана. Его руки чуть сжимают мою талию, лаская кожу под тонкой рубашкой.
— Я заберу ноутбук, — выдыхаю ему в грудь, прижимаясь к коже щекой, — И больше никогда не смей решать за меня, что мне делать и с кем быть.
Грудь Никиты еле заметно вздрагивает от тихого смеха, а губы касаются моей макушки.
— Ошибаешься, в данном случае решаю я, — руками ведет по спине, чуть приподнимая короткую рубашку еще выше, — Но в данный момент, твое решение полностью совпадает с моим.
Подхватывает меня на руки и несет в свою комнату, где бережно кладет на кровать. Руки уже ласкают мой живот, а губы следуют по бедру, слегка раздвигая ноги. Я сама раскрываюсь на встречу его языку, закусив губу, чтобы попытаться сдержать стон. Никита намеренно целует ноги, опускаясь к самым пальчикам, которые берет в рот, слегка посасывая. Никогда не думала, что ласка пальцев на ногах, заставит меня почти приподняться с кровати. Его рот горячий, мне немного щекотно, но невыносимо приятно. Каждый пальчик с аккуратным розовым ноготком исчезает между его губ. Я чувствую движения его языка, теплую влагу.
— Господи, — вырывается из меня, когда откидываюсь на кровать, закрывая глаза, — Ты практически во всем первый, — это все, что успеваю сказать, когда Никита чуть покусывает мизинчик.
— Я так и думал, — самодовольно выдает он, снова набрасываясь на мои ноги.
Через какое-то время, когда я уже вся извиваюсь на кровати, губы снова ползут вверх, оставляя за собой чувственную влажную дорожку. Никита раскрывает меня аккуратно пальцами и впивается в уже пульсирующий выступающий бугорок, чем заставляет просто задохнуться от остроты ощущений. Я уже на грани, содрогаюсь от движений его языка и пальцев всем телом, когда он касается еще одной дырочки, медленно вставляя туда палец. Я дергаюсь, пытаюсь отодвинуться, мне это непривычно.
— Позволь мне, прошу, — шепчет он и я подчиняюсь, даю ему эту возможность.
Теперь его пальцы почти везде и эти новые ощущения вызывают во мне совсем другое. Это невыносимо приятно, и я уже сама насаживаюсь бедрами на его язык, заставляя тем самым пальцы проникать еще глубже. Мне не хватает доли секунды, чтобы упасть в омут удовольствия, когда Никита переворачивает меня на живот. Приподнимает за бедра и резко входит, продолжая свои движения пальцами.
Я кричу от этих новых ощущений, комкая руками простыни. Еще никогда никто не касался меня там, тем более вот так, с двойным проникновением. Это по-другому, острее, да так, что я получаю свой оргазм практически сразу, взорвав тишину дома громким криком. Но Никита не останавливается, продолжает, вбиваясь в меня своим членом и пальцами.
— Не могу, не могу, — шепчу куда-то, уткнувшись лицом в подушку, задыхаясь от накатывающего желания. Оргазм еще не стих, а меня уже накрывает другой, и я снова улетаю, сжимая внутри себя Никиту практически до боли. Сквозь туман слышу его рычание и чувствую горячие потоки, что выплескиваются внутри меня. Сама истекаю соками, всхлипывая от полноты чувств и балансируя на грани сознания.
Наверное, я все же отключилась и проспала пару часов. Просыпаюсь в комнате уже одна, накрытая легкой простыней. Улыбаюсь, рассматривая деревянный потолок, ощущая в теле приятную истому и небольшой дискомфорт между ног. Но меня это не пугает, мне было очень хорошо, так, что я никогда не думала, что такое может быть.
В комнату, цокая когтями по полу, заходит Джо и направляется ко мне, вывалив свой розовый язык.
— Даже не думай, — грожу ему пальцем, — Твои поцелуи мне не очень, если честно, в отличие от твоего хозяина.