— Что ж, попробуй! Упор делай на дату оплаты и дату исполнительного листа, документы откроешь все поймешь.
— Да, хорошо. Юрий Васильевич, — остановилась я, не зная, как спросить, но его ответ был для меня очень важен. — Юрий Васильевич, вы не обижаетесь на меня?
— Из-за чего? — удивился он.
— Что я на вашем месте, — пояснила я.
— Почему я должен обижаться? Глупости!
— На меня весь офис косо смотрит. Считают, что я через постель на ваше место попала.
— Ты думаешь, и я так считаю?! Чушь какая! Не обращай внимания, скоро успокоятся. Про Пашу что-нибудь знаешь?
— Знаю, что из комы должны вывести скоро, а может это уже произошло. А вы ничего про Павла Александровича не слышали?
Юрий Васильевич хихикнул, потом сказал:
— Меня ж тут от всего оберегают. Хоть от тебя узнал, что он живой.
— Слава Богу, живой, — вздохнула я, но быстро опомнилась: — Юрий Васильевич, за суд не переживайте. Выздоравливайте, я для вас место придержу! С наступающим вас!
— Спасибо, Машенька! И тебя с наступающим!
Разговор с Юрием Васильевичем приободрил и добавил уверенности в моих профессиональных способностях. Он поддержал меня. Хотя я заняла его место, и он должен бы в первую очередь злиться. «Друг познается в радости, а коллега в повышении», — моя личная мудрость, пришедшая с опытом. И никто из коллег не опроверг ее.
Ребята в отделе постоянно задавали мне сложные вопросы, стараясь подчеркнуть мою некомпетентность. Я же, как советовал Юрий Васильевич, спрашивала с них по всей строгости. Ввела свои правила ведения документов. Каждый новый договор они сами должны вносить в реестр, и отвечать за его наличие в папке. Как не сопротивлялись, как не иронизировали, им пришлось подчиниться. А еще я поддержала идею, и теперь мы обращались друг к другу исключительно на «Вы».
С девочками из расчетного общаться прекратила совсем, они холодно здоровались при встрече, я отвечала тем же. Остальные сотрудники офиса всего лишь пристальнее разглядывали меня при встрече. Думать о межличностных отношениях было некогда, да и незачем. Работа мне нравилась, хотелось поскорее вникнуть во все дела предшественника. Каждый документ я внимательно изучала, еще внимательнее относилась к новым, стараясь подмечать каждую странность, как просил Паша.
В обед все сотрудники расходились по домам, чтобы вечером встретиться в ресторане и отметить наступление нового года. Еще неделю назад, для себя я решила пропустить это мероприятие. Если мое отсутствие и заметят, то никого оно не расстроит. С красной папкой я спешила покинуть офис в последний рабочий день. Наплевав на все, я зашла к Юльке и спросила про здоровье шефа.
— Два дня назад его вывели из комы. Пришел в сознание, дышит сам. Маму узнал. Опасности для жизни нет.
— Спасибо, Юлечка! С наступающим тебя! — сказала я и чуть ли не вприпрыжку помчалась к проходной.
Вечер я посвятила цветам: полила, разрыхлила землю. «Ну, все мои хорошие, теперь три дня без меня спокойно продержитесь», — сказала я своим подопечным.
Мобильный постоянно был рядом, я не выпускала его из рук в автобусе, когда ехала к родителям, взяла с собой в ванную; за ужином он лежал на столе рядом с тарелкой. Каждую минуту я ждала звонка.
Новость о моем повышении я приберегла, чтобы сообщить родителям лично. Мама с папой искренне обрадовались, папа даже открыл бутылку шампанского. Я пить отказалась, но поздравления приняла с удовольствием. В папиных черных глазах я читала гордость, а мама улыбалась своей добродушной улыбкой и промакивала слезы салфеткой в уголках глаз.
— Умничка ты наша, не зря ночами сидела за учебниками, — сказала она, допивая второй бокал шампанского. — Лешка, гад. Вот что ему надо то было? Чего не хватало?
— Ларис, хватит. Мы про него и думать забыли, а ты все ноешь. Да, дочь?
— Да, пап! — весело ответила я. — Ну его! Я только сейчас понимаю, как мало общего у нас было. Мам, ну что завтра, как обычно? Оливье, селедка под шубой?
— Да, с утра займемся, — кивнула она.
Я залюбовалась на красивую пару, они вместе двадцать пять лет. Папину темную шевелюру наполовину разбавила седина, морщинки в уголках глаз ничуть не портили его строгого, но жутко обаятельного лица, а лишь добавили шарма и какой-то хитринки. Мама всегда была такой, как сейчас. Время обошло стороной ее лицо, она немного поправилась за последние пару лет, но это даже добавило привлекательности ее идеальной фигуре.
Мою комнату родители сохранили в том виде в каком я оставила ее, когда уехала учиться в соседний город и поселилась в бабушкиной квартире. Я села на кровать, разглядела знакомые, но забытые мелочи: книги в шкафу, игрушки на подоконнике, органайзер с ручками и карандашами. На стене картина с видом на горы, ее снежные склоны всегда манили своей недостижимостью. Глядя на них у меня до сих пор дух захватывает. На полке я нашла свою теплую пижаму в розовый цветочек. Наконец, я плюхнулась на постель и потянулась. Моя кровать самая удобная на свете. Засыпая в ней, я мечтала о будущем, рисуя его в своем воображении яркими красками. Кое-что уже сбылось, о чем-то я до сих пор мечтаю. Но появилась и новая мечта. Я положила телефон рядом с подушкой и выключила ночник.