— Олег Юрьевич, это лишнее, я постараюсь больше не опаздывать, — воспротивилась я.
— Ценным сотрудникам у нас полагается служебное жилье. Правда, Валентина Ивановна?
Женщина растерялась, пожала плечами и, улыбаясь, ответила:
— Да, конечно.
— Все, можете идти, — выпроводил нас Олег Игоревич.
В приемной Валентина Ивановна спросила:
— Вам квартира-студия подойдет? Или побольше искать?
— Не надо больше. Подойдет, — смутилась я и вышла, чтобы не видеть обалдевшего лица Юльки. К обеду весь офис будет знать, что директор снимает мне квартиру. Вот и факт в подтверждение к сплетням. А к концу рабочего дня все узнают о нашей совместной командировке. Еще факт. Представляю их физиономии, когда они узнают о нас с Пашей.
Суд и командировка заняли мои мысли на два дня. Я репетировала речь, готовилась предъявить документы и отвечать на вопросы, а вечером собирала вещи для поездки. В половине девятого, тринадцатого января я вошла в офис с чемоданом, чтобы сразу после работы поехать в аэропорт. Я еще раз пролистала документы, перечитала доклад и, к оговоренному с водителем времени, засобиралась.
— Маш, удачи! — сказал Андрей мне вслед.
— Спасибо! — ответила я, заглянув обратно в кабинет.
В здании суда волнение прошло. Первый суд — для меня торжественное событие. Наконец я могу проявить себя как профессионал. Заседание прошло быстро, я выступила уверенно и без запинки. Долго пришлось ждать решения суда. Вот тут-то я вдоволь напереживалась. Прокручивая в памяти все свои слова, я придумывала, как можно было бы сказать по-другому. Судья полностью принял нашу сторону и огласил решение в пользу нашей компании. В голове заискрил мой личный салют, по карьерной лестнице я поднялась еще на одну ступеньку.
Первому я позвонила Юрию Васильевичу. Он меня поздравил, я его поблагодарила за поддержку. Мне очень важно сохранить хорошие отношения с человеком, который стал для меня авторитетом в профессии. Потом я позвонила маме, она безумно обрадовалась, поздравила и сказала, что гордиться мной. Всегда мечтала, чтобы родители гордились своей дочерью. И мамины слава подстегивали к дальнейшим успехам.
Следующему я позвонила Андрею:
— Андрюш, не уходите в обед. Я свой первый процесс выиграла, проставляюсь сегодня.
— Хорошо, начальник, ждем! — ответил он.
По дороге я заехала в магазин, купила продукты и напитки. Все трое ждали меня на своих рабочих местах, не смотря на то, что перерыв начался пятнадцать минут назад.
— Молодцы, что не ушли! Давайте сдвинем эти два стола, — скомандовала я и закрыла изнутри дверь на ключ.
Они мигом подвинули мой бывший стол к столу Андрея. Из пакетов я достала мясную нарезку, фрукты, коробку конфет, коньяк и сок.
— Мария Сергеевна, ты хочешь, чтобы нас всем отделом выгнали за пьянство на рабочем месте? — спросил Дима, открывая бутылку.
— Если что, валите все на меня, — подмигнула я. — Мне сок, пожалуйста.
— Первый процесс соком не обмывают, — вставил Андрей.
— У меня самолет вечером, с директором рядом сидеть, спалюсь.
— Ладно, отмазка принята! За тебя, Мария Сергеевна! — сказал Андрей и выпил коньяк. Мы выпили вслед за ним. Потепление в отделе добавило покоя к моему отличному настроению. Очень важно чувствовать поддержку людей, с которыми непосредственно работаешь, общаешься каждый день.
Ребята по очереди вспомнили свои первые судебные заседания. Спустя годы они рассказывали о них шутя. Мы посмеялись и на веселой ноте закончили наш «обед». Быстро спрятав следы застолья, мы заняли рабочие места. Все дела ребята перенесли на завтра, я закончила текущие дела и навела порядок на столе.
В четыре позвонил водитель, сказал, что ждет у выхода. Андрей помог вынести чемодан и загрузил его в машину. Я села в директорский джип, когда в проходной появился Олег Игоревич, водитель завел мотор.
Глава 18.
Страх полетов я гнала от себя до самого прибытия в аэропорт. Физически перелеты я всегда переносила хорошо, но с фобией справиться не могла. Пять таблеток валерианки с пустырником моя психика не заметила. Я сжимала потные кулачки в карманах и уговаривала себя, что это надо просто пережить. Я лечу по работе, за нее мне платят деньги.
Когда мы заняли свои места в салоне самолета, я вжалась в кресло и вцепилась руками в подлокотники. Лоб покрылся капельками, а холодные губы пересохли.