В обед я сбегала домой, полила цветы, собрала все самое необходимое и еще успела выпить кофе с бутербродом. Галина Васильевна не поехала со мной, она попросила директора дать ей время на сборы и отправить в командировку на следующий день.
Джип шефа к вечеру привез меня в городок на краю области. Единственная гостиница оказалась полупустой, я выбрала одноместный номер с видом на парк. Комната без излишеств вместила в себя все необходимое: душ, туалет, холодильник, кровать, тумбочку и стойку с вешалками для одежды. Желтые стены дарили тепло в холодный зимний вечер. Я сложила вещи и спустилась в ближайшее кафе поужинать. Три сырника щедро политые сметаной я запила травяным чаем. Спокойствие маленького города передалось и мне, ушли суета и спутанность мыслей. Мне надоело ждать, надоело переживать. Я осознала, как удобно быть фаталистом. Ведь сколько раз бывало бьешься в закрытую дверь, а потом оказывается и не нужно тебе было туда. Паша жив и пошел на поправку. Это хорошо, это главное. Что я могу сделать, чтобы мы поскорее встретились? Ничего. Как ничего не делала, для того чтобы по офису ходили невероятные сплетни обо мне. Я могла этого избежать? Нет. Пусть все идет своим чередом. А я счастлива сейчас, сидя в маленьком кафе, маленького городка с чашкой душистого чая с ромашкой и мятой.
В филиале мня встретили настороженно. За спиной шушукались, оглядывали с ног до головы, пока я будто бы не вижу. Но в общем я другого и не ожидала. Даже если они ничего не слышали о моих «отношениях» с Олегом Игоревичем, новый человек в любом случае вызывает интерес.
Попав в комнатушку с маленьким окном под потолком, я вскоре выяснила, что причиной бардака в документах оказался Федор — единственный на предприятии юрист. Умный, исполнительный, он физически не успевал раскладывать договора по папкам и составлять реестры. Я взялась помочь ему, чему он был безумно рад. В его глазах я видела искреннюю благодарность. Мы задерживались с ним допоздна и вместе сверяли наличие документов с программой, складывали их в хронологическом порядке. Когда Федор занимался текущими делами, я составляла реестр. Я помнила, что меня направили наладить работу юридического отдела, оставить предписания. Но единственное, чем я могла помочь — это разгрести ворох бумаг за прошлый год и за месяц текущего. В итоге я пообещала Федору добиться у директора ставки для второго юриста.
Обратно я ехала в компании Галины Васильевны, она эмоционально возмущалась непрофессионализмом местной бухгалтерии, незнанием программы и их провинциальной убогостью. Я снисходительно слушала ее речь, а потом возразила, сказав, что не заметила никаких отличий в сотрудниках нашего офиса и филиала. Непривыкшая к возражениям, она замолчала до самого дома, только выходя из машины попрощалась.
Моя квартира встретила хозяйку неприветливо. Конечно она еще не успела стать мне домом, но ни разу, войдя в нее, я не чувствовала тревогу. Я долго не могла понять, что не так, что меня беспокоит. Я еще раз огляделась. Мне казалось, что лейку для цветов я оставила на комоде, а она стоит на полу. Я попыталась вспомнить, что могло меня заставить поставить ее вниз и не смогла. На подоконник — да, на раковину — возможно. Но на пол?! Это начало паранойи? Скорее всего.
Долго ворочаясь в кровати, я уснула. Беспокойный, прерывистый сон измотал. К рассвету я лежала с широко открытыми глазами. Комод! Я вскочила, включила свет. Комод, второй ящик сверху. Документы! Папка на месте. Паранойя… Я пересмотрела договора один раз, второй. Не может быть! Нет того самого. Олег Игоревич его забрал и вернул вместе со спецификацией. Другая дата, вместо Пашиной его подпись. Здесь кто-то был. Вызвать полицию? Следов проникновения нет. Пропала ксерокопия. Браслет и сережки на месте. С ножом в руке я обошла квартиру, заглянула на балкон. Такой стресс мне противопоказан.
Едва дождавшись восьми утра, я набрала Вовку. Он единственный знал о копиях, но его я с уверенностью исключила из числа подозреваемых. Хриплый голос, испуганно ответил:
— Марусь, что случилось?