– Это в каком?
Он немного помолчал, глядя мне в лицо изучающим взором. Как будто пытался вычислить, готова я уже пойти на его условия или нужно еще попугать.
– Если ты со мной не переспишь.
Мои глаза «выстрелили» снова.
– Не поняла, прости… Что-то у меня со слухом сегодня.
– Юля, ты все правильно поняла. Если ты не переспишь со мной, теплоход вместе со всеми двумя сотнями пассажиров, включая детей-сирот и инвалидов, а также тебя саму, пойдет рыбкам на корм. Даю тебе сутки.
И он ушел.
8
* * *
Сначала я была напугана. Стояла на одном месте, чувствуя неприятный холодок, крадущийся по телу. Затем я была в бешенстве. Сукин сын! Подлец! Как так можно? Из-за какой-то похоти взрывать две сотни ни в чем не повинных людей?! Да он больной! Кстати… Поняв, что имею дело с невменяемым противником, я снова впустила в свою душу страх. С такими никогда не знаешь, как поведут себя в следующую минуту. Чертова обезьяна с гранатой. Что же делать?..
Я ходила по каюте, как загнанный в клетку зверь, потирая руки, которые дрожали то ли от холода, то ли от волнения. Уговорить? Торговаться? Запугать? Интересно, он в курсе, что у меня есть друзья в правоохранительных органах? Что он сделает? Сдастся и отменит все или, напротив, разозлится и ускорит выполнение своего жуткого, смертоносного плана?
Чтобы отвлечься от этих мыслей, я вернулась на палубу. Стэндап-комик с увлечением рассказывал о том, как тяжело стало снимать девушек в клубах. Вряд ли дети многое понимали из этого выступления, но задорно смеялись. На контрасте с ними, я чувствовала себя подавленно и тревожно.
Изрядно напившись, журналист с бородкой клинышком (которого, как выяснилось, звали Вячеславом Валерьяновичем) начал ко мне приставать. Второго откровенного предложения за сегодняшний день я уже не могла вынести и вернулась в каюту. По пути я ругала себя на чем свет стоит за игру в молчанку. Может, стоило им все рассказать? Может, они должны знать, что их жизни в опасности? Но, во-первых, мой мучитель запретил мне это, а во-вторых, в таком состоянии они бы просто не поверили. Я бы не поверила, хотя вот никогда не пью и по натуре серьезный человек. А тут – радостно повизгивающие люди под шофе… Даже факт отсутствия Интернета (оказалось, что отключили его не только мне) никого не насторожил. Ложась спать, я взяла в руки мобильный, все же раздумывая, как поступить. Однако оператор решил все за меня, выдав слова «Поиск сети» в верхней части экрана. Очевидно, Ласточкин мне не доверяет и на всякий случай подстраховался.
«Вот и все, – думала я, забираясь под оделяло прямо в одежде, – я упустила свой шанс. Позвонить теперь нельзя. Мы все умрем».
В эту ночь я так и не уснула.
9
* * *
«Поговорить».
– А? – Я открыла глаза и посмотрела на часы. Скоро дадут завтрак.
«Поговорить, – повторил внутренний голос. – Вразумить, убедить. Он же бизнесмен. Значит, рациональный человек. Объяснить ему, что это бред».
– Умно, конечно, – фыркнула я вслух. – Психи тоже бывают бизнесменами. Соответственно, объяснять что-то и взывать к голосу разума не принесет абсолютно никаких плодов.
Я лежала, тупо уставившись в потолок. Через неплотно занавешенное прямоугольное окно просачивались радостные солнечные лучики и создавали на стене угловатые желтые картинки. Чайки беззаботно кричали, а люди то и дело сновали мимо каюты, громко переговариваясь. Все были счастливы, даже погода…
«Поговорить», – снова подумалось мне.
Поднявшись с постели, я оделась и хмуро изрекла, глядя на угол стола:
– Другого плана все равно нет…
За завтраком его не было. Он что, специально теперь будет прятаться от меня?
– Безобразие, – высказалась Марина, вторая журналистка, глядя в телефон, пока я пыталась впихнуть в себя чай с булочкой. Имя я узнала благодаря Вячеславу Валерьяновичу, обратившемуся к ней. Когда я еще вчера напрямую спрашивала, как ее зовут, она сделала вид, что не услышала. – Даже погоду посмотреть нельзя.