– Ты что, меня трусом назвала?! – взревел Злобный и перевел дуло пистолета уже на меня.
3
Я икнула и наконец замолчала. Но молчать-то нужно было раньше…
– Стойте! – взмолился директор. – Вот ключ! Код 2561. Не надо никого убивать!
– Так бы сразу, – обрадовался Лидер, но его соратник и не думал униматься.
– Это ничего не значит. Ее нужно проучить. – И замахнулся.
Не знаю, почему я не зажмурилась, вероятно, от шока, но это позволило мне увидеть, как всего за полторы секунды Вожак сократил расстояние между нами и перехватил руку Свирепого.
– Нет. – Он сказал это тихо и безэмоционально, но в тишине зала (или я временно оглохла от ужаса?) эти слова прозвучали как раскат грома.
– Пусть знает свое место! – рявкнул тот и получил по зубам. После этого Вожак нацелил пистолет уже на него.
– Еще раз подойдешь к ней, и ее лицо – последнее, что ты увидишь.
В тот момент его голос показался мне божественным (самоуверенный и вместе с тем нежный баритон), его тело – еще более привлекательным, чем до этого, а запах… Древесный и немного сладкий… Я всегда буду его помнить. Оно и понятно – мужик спас меня от больших неприятностей. И в то же время я понимала, что все они сволочи. Но все-таки приятно, что кто-то меньшая сволочь.
Татьяна наконец зашевелилась. Прав был Философ, ей пришлось лучше, чем мне.
– Уже на работу? – с досадой пробубнила она, открывая глаза, затем сфокусировала взгляд на мне, а после – на захватчиках. – А-а-а! – завизжала.
– Заткнись! – рыкнул Свирепый. На меня наложили вето, но на Татьяне можно было отыграться.
– Тсс, – шепнула я подружке, и она тут же, как по команде, замолчала.
За это время Вожак отключил сигнализацию, подошел к витрине, разбил стекло и, достав оттуда рубиновый комплект, сложил его в черный непрозрачный мешочек.
– Теперь вы нас отпустите? – спросил директор, стараясь, чтобы голос звучал ровно, однако было видно, что он боится до чертиков.
– Нет, – как всегда спокойно и уравновешенно ответил Благородный Вожак, и заложники в ужасе ахнули.
– Но как же?..
– Послушайте, уважаемый. Я ведь здесь не только ради побрякушек. Я здесь ради правды. – Директор смотрел, моргая. Видно, что он не понимает. Мы с Таней, поднявшись на ноги, тоже моргали, стоя по соседству. Так как команды возвращаться в круг сидящих не было, мы остались на своих местах. – Будьте так любезны, расскажите, при каких обстоятельствах вы нашли рубиновый набор. – Директор начал бубнить про археологов, позвонивших ему, про раскопки, про рухнувшую стену и т.п. Вожак внимательно смотрел на него, и, хоть выражения лица было не разглядеть за маской, почему-то казалось, что он недовольно улыбается. Как царь, выслушивающий оправдательную речь обвиняемого, зная, что затем все равно его казнит. Так и вышло. Ближе к концу истории, когда директор уже начал повторяться, Вожак заехал ему в ухо. – А теперь еще раз рассказывай. Но на сей раз – правду.
– Так я же… – Лидер достал складной ножик, выдвинул лезвие, и директор запнулся. Его глаза испуганно расширились, однако… Что-то мне не нравилось в них. Не было праведного негодования, дескать, я вам правду – а вы вот как? Только страх и… хитрость. Да. Он начал водить глазами слева направо, будто…
– Он врет, – прошептала я сама себе, но банда услышала.
– Устами младенца, – хмыкнул Философ.
– Кто это? – мотнул головой в мою сторону Вожак, будто и не он пятью минутами ранее спас меня от расправы своего подельника.
Заговорила Людмила Анатольевна.
– Это девочки из газеты, из «Областного Вестника». Приехали писать о выставке и разрушенной церкви.
– Что ж, – согласно закивал Лидер, смотря на меня из прорезей черной маски красивыми голубыми глазами, искрящимися озорством и вместе с тем какой-то странной теплотой, – я слышал, у журналистов особое чутье на людей и на ложь. – Помолчав, добавил. – У меня тоже.
Воцарилась недолгая тишина.
– Я не понимаю, я не… – зачастил директор, и это было его ошибкой. Вожак начал методично его избивать, затем приложил нож к горлу.