И тут… Голос Таниного дяди в голове. Бизнесмен попросил конкретно меня! Три известнейших издания и никому не нужная местная газетенка, которая больше славится своей любовью к желтухе и сверхъестественному, нежели к настоящим новостям. Он специально это сделал! Но зачем? Увидеть меня вновь? Проверить, узнаю ли я его? Что же теперь делать? Думай, Юля, думай… Нельзя показывать, что я его признала. Он ведь убьет меня как свидетеля. Для всех он уважаемый бизнесмен, мешок с деньгами и связями, филантроп. И только я знаю о нем правду.
Как загипнотизированный кролик, я продолжала смотреть в его голубые глаза и попутно начала делать короткие шаги назад. Сначала все шло неплохо, я удалялась, а опасный человек не делал попыток сократить расстояние, но тут…
– Осторожно! – крикнул мне молодой брюнет, а на губах Игоря Николаевича заиграла легкая ухмылка, когда секундой позже я почувствовала спиной что-то холодное и мокрое, а следом за тем – ужасающий грохот и звон вонзились в мои уши.
Обернувшись, я узрела результат своего отступления: перевернутый столик лежит на палубе, а вокруг сотни осколков и гигантские лужи. Оказывается, я наткнулась спиной на пирамиду из бокалов с шампанским, водруженную на стол. «Кто ж такие шаткие конструкции на теплоходе-то ставит?» – возмутилась я мысленно, чтобы спасти свою честь от позора, но внутренний голос все равно начал спорить: «А никто и не предполагал, что тут будут настолько неуклюжие личности, что в первый же час опрокинут его».
Чувствуя, как сгораю со стыда, я растерянно водила глазами по сторонам, пытаясь придумать, как выкрутиться, и мысленно подсчитывая, сколько меня заставят заплатить за причиненный урон, как вдруг ко мне подбежал с извинениями официант, будто это его оплошность, а не моя, а Ласточкин велел своему помощнику (тому парню, что подошел к нашей компании вместе с ним):
– Организуй еще шампанского для гостей, а даму я беру на себя… – Тот кивнул и быстро ретировался, а Игорь Николаевич приблизился ко мне. – Уважаемая Юлия Сергеевна, приношу свои искренние извинения за то, что так получилось. Я надеялся, что никто не пострадает.
К чему эти высокопарные слова? Я же сама налетела на столик…
И тут… Меня точно громом сразило. Он говорит не о столике. Он говорит о том дне…
Или нет?..
Я осмелилась повторно посмотреть в его глаза. Искорки так и летели в меня. Он насмехался… Или реально извинялся? С ним никогда не знаешь…
Никогда? Я так рассуждаю, будто мы сто лет знакомы!
Заметив наконец, что все ждут моей реакции на извинения главного человека на борту, я прекратила мысленный монолог и произнесла:
– Как вы видите, я не пострадала. Физически. Но моральный стресс тоже ведь надо учитывать?
Брюнетка из известного издания поджала губы. Ее суровый взгляд говорил: «Как ты можешь так отвечать ему? Он прекрасен! А ты сама виновата, растяпа! Не видишь, куда идешь!»
Игорь Николаевич же внимательно изучал мое лицо. Понял, что догадалась? Хотел разобраться, о чем я говорю: о шампанском или о захвате? Что ж, так тебе и надо. Не мне одной голову ломать.
Наконец он хитро улыбнулся – что-то придумал, видать.
– Я учту это при раздаче подарков.
Все хихикнули, оценив шутку. Боже, твоих подарков мне еще не хватало… К тому же, учитывая, что покупались они для малоимущих детей, чем ты меня решил удивить? Большим плюшевым слоном и продуктовым набором?
– Иногда наилучший подарок – не оказываться в ужасных ситуациях, – в итоге сказала я. Понимать это надо было как: «Не бери меня больше в заложники, окей?» Только понял ли он?
Бизнесмен молча кивнул и повернулся к другим гостям. Что ж, официальную часть считаю для себя оконченной. Пойду писать отчет.
«Такую статью напишу – тебе мало не покажется!» – мстительно думала я, возвращаясь в свою каюту.
Включив маленький нетбук и попытавшись мысленно отгородиться от шума, царящего на палубе, я начала строчить, сильно нажимая на клавиши. Я кипела от гнева. Странно мой организм на него реагирует. Обычно я тихая и от любых непонятных ситуаций только больше замыкаюсь в себе. Неприятно признавать, но я – трусиха та еще. А он… Он же криминальный элемент! Взял заложников ради каких-то цацек!
«Эти цацки принадлежали человеку, который был ему очень дорог», – вспомнила я и, закрыв окно текстового редактора, вышла в Интернет.