Точнее могу… Тот поцелуй. Именно после него я стала мучиться угрызениями совести. Стало неудобно перед Андреем за свое отношение в начале нашего знакомства. Он же не только в подвале со мной дни проводит. Но и дома. У нас подбит забор, сделана песочница для Тимурика. Пока Андрей хлопочет на нашем участке, я «развлекаюсь» с Никитой. В последнее время делаю это не каждый день, ссылаясь на занятость в помещении, которое я сняла для работы. Удивительно, но Никита делает вид, что вообще не замечает, что я говорю.
— Если не уедешь, я тебе и горку во дворе сделаю зимой, — заявил Андрей. – Правда, снега у нас мало для этого. Но чего-нибудь придумаем.
Он охотно остается с Тимуриком наедине. Андрей даже показал мне несколько игр с детьми, о которых я раньше и не знала. Пришлось уточнять у Нины, кого именно воспитывал Андрей, отчего он так много знает про детей.
— Да в интернете сейчас можно чего угодно найти, — отмахнулась Нина.
— Тогда получается, что он специально ищет информацию. Именно сейчас, — предполагаю я.
— А что здесь такого? – удивляется Нина. – Андрей проявляет к тебе и Тимурику интерес. Неужели это плохо? – подмигивает сестра.
Это неплохо. Просто непонятно. За две недели после возвращения Андрея он ни разу не дал повода, что я интересую его как женщина. Он просто помогает мне. Во всем. В ремонте подвала. В ремонте дома. В ремонте машины. А главное, в воспитании Тимурика. Он даже в качестве няни готов остаться, пока я буду проводить время с Никитой. Ни разу при этом не спросил, а все ли серьезно у меня с ним. А как продвигается его переезд в Москву в плане работы.
Сынишка тоже привязался к Андрею. Узнает его, радуется и улыбается каждый раз, когда тот приходит. Андрей на контрасте с Никитой смотрится очень даже выигрышно. Учитывая, что второй так ни разу и не встретился ни с моей матерью, ни с моим сыном. Никита только продолжает отправлять своего водителя к нам с продуктами по утрам. Делается это практически каждое утро. И каждое утро я слышу от матери, что негоже двумя мужиками вертеть при наличии законного мужа. Аргумент, что я подала на развод, не считается.
Да, я подала на развод. Но что примечательно, что Рустам даже не позвонил мне. Хотя я знаю точно, что письмо он получил. От общих знакомых я знаю, что с ним все в порядке. В том смысле, что он живой и вполне себе здоровый. Если только не считать некоторые проблемы на работе, отчего Рустам был вынужден продать нашу квартиру и съехать к родителям. Квартира была его, считается добрачной. И юридически я к ней отношения не имею. Но ведь в ней были наши вещи. Не мог же он их выкинуть. Хотя… От такого циничного человека, как Рустам можно ожидать все. От того и обиднее слышать от матери слова в его защиту.
— Вот когда окончательно разведешься, тогда и будем разговаривать, — заявляет мама.
В ее душе еще теплится надежда, что мы с Рустамом можем помириться. Хотя, как ни странно, мама уже не хочет уезжать обратно домой. Она даже раздумывает, как бы быстро продать квартиру, чтобы купить что-нибудь здесь. Но каждый раз якобы вспоминает, что мне, возможно, потребуются деньги в Москве. Денег с продажи квартиры на покупку достойной недвижимости не хватит, но рассчитывать на студию можно.
— Зачем мне студия, если я поеду с Никитой? – пытаюсь вразумить мать. – Наверняка, у него будет какое-нибудь жилье.
— А если ты ему надоешь со своим ребенком? – напрямую выдает. – Куда пойдешь? А так хоть студия у тебя будет. Там, глядишь, и я подъеду.
— И что ты просто так купишь мне студию? – недоверчиво смотрю на нее.
— Куплю, — заявляет решительно. – Только буду сдавать и деньги себе забирать. А когда ты в нее заедешь с Тимуриком, я к тебе приеду. Ты пойдешь работать, Тимурика в садик, а я опять репетиторством заниматься буду. Не пропадем.
В этом вся мама. Она только внешне мягкая и пушистая. Внутри она рассудительный и прагматичный человек. Когда она так говорит, в меня даже вновь уверенность вселяется. Вот только… Сомнения одолевают.
Я гоню прочь от себя мысли, что встала перед выбором. Андрей или Никита. У каждого свои плюсы и минусы. Но выбирать человека только в соответствии с их достоинствами и недостатками нельзя. Нужно смотреть на их отношение ко мне.
— Когда в Москву переедем, купим Тимурику детский квадроцикл, — мечтает Никита, когда мы в очередной раз сидим с ним в кафе. – Будет рассекать по детской площадке, чтобы все обзавидовались.
— Как спали сегодня? Тимурик не капризничал? – спрашивает Андрей, когда мы с ним едем на моей машине утром в бизнес-центр доделывать ремонт в подвале. – Ты если что, когда нужно, приходи с ним на наши качели. Садись и сиди, сколько потребуется. Можешь и меня разбудить. Я посижу, сменю тебя.
В рассуждениях Андрея нет материальной составляющей. Но его помощь греет душу.
И поцелуй… Сколько общаюсь с Андреем, но все никак не могу завести с ним разговор. Порой кажется, что мне нужно признаться ему. Во всем. Что меня к нему тянет, что мне приятнее с ним общаться, нежели выслушивать от Никиты, как богато мы будем жить в Москве. Что глаза у Андрея добрее и красивее. Что руки у него нежнее и крепче одновременно. Что уже через неделю мне предстоят сборы к отъезду. Что ремонт в помещении сделан, а работать я могу там так и не начать.
А я хочу! Именно в этом подвале! Слишком много в него было вложено, чтобы просто так взять и оставить все. Я же в него душу вложила! Я все делала так, чтобы моим будущим ученикам понравилась у меня заниматься. А атмосфера и привлекательное помещение со свежим и ярким ремонтом является немаловажной составляющей. И я хочу уже начинать работать. Когда я приеду с Никитой в Москву, сяду дома на неопределенный срок. Неизвестно, когда еще смогу устроить Тимурика в садик. Или нанять ему няню. Своих денег у меня теперь нет. А Никита может не согласиться с моей возможной реализацией. Тогда все затянется. И придется мне в скором времени переезжать в купленную мамой студию, чтобы она приехала ко мне и сидела с внуком. Пока я буду пахать как лошадь в какой-либо студии хореографом по найму. А в «свободное от работы время» еще и придется подрабатывать кассиром в сетевом продуктовом магазине…
— Слушай свое сердце, — неожиданно мама шепчет в темноте ночью.
Это я в очередной раз ворочаюсь, думаю о своем будущем и не могу решиться. Андрей не устраивает больше «сцен ревности». Ему будто совсем все равно. Он гораздо спокойнее воспринимает мою связь с Никитой. Наверное, даже думает, что я провожу с ним ночи. Может быть, поэтому он каждое утро спрашивает, как прошла наша ночь с Тимуриком? Ждет, что я проболтаюсь, что не была сегодня ночью дома? Почему именно эти мысли пробуждают чувства скрытого восторга и надежды? Надежды, что это действительно так.
— У тебя свечи залиты, — немного громко, чем нужно, говорит Андрей, выглядывая из-под капота моей машины. – Я прокалил их. Должна завестись.
Именно Андрей приходит ко мне на помощь, когда в очередной раз с машиной случаются проблемы. Именно Андрей на прошлой неделе съездил на местный авторынок и купил нужную запчасть. И даже денег за нее не взял. Говорит, что стоила копейки. Почему мне хочется думать, что это не так? Что она была дорогой, но он купил ее мне. Для меня.
Черт. Думаю, как малолетка…
Мы же взрослые люди!
— Андрей, — решаюсь я на разговор, стоя у капота машины, — можешь считать меня полной идиоткой, но… Я почему-то слишком часто, чем нужно, думаю о том поцелуе. После которого ты уехал…
В горле пересохло, коленки дрожат, но дело сделано. Я призналась. Не во всем, но посыл мой ясен. К ужасу понимаю, что стою перед ним в предвкушении повторения…
— Забудь, — отрицательно машет головой Андрей. – Не думай больше. И извини меня. Я повел себя по-хамски.