Я же не хотел идти на эту нелепую встречу выпускников. У нас в классе было всего семнадцать учеников. Из них только семеро остались в родном городе. Остальные разъехались по стране. Каждый раз Вовка зовет всех. Наша «семерка» приходит всегда. Пусть уставшие и в первое время недовольные очередным сбором, но приходим. А вот остальные поддерживают инициативу охотно, особенно если планировали отпуск в летнее время в родном городе. Удивительно, но сегодня получилось собраться всем. Все семнадцать человек, а «приезжие» одноклассники даже со вторыми половинками, сидят и улыбаются. Жаль, что учителя нашего уже нет. А то можно было бы гордо назвать сбор «встречей одноклассников».
— Ты чего не в настроении? – интересуется Нина.
— Да так.., — отмахиваюсь от нее, не желая поддерживать разговор.
— Неужели в Москве настолько скучно, что ты решил вернуться обратно? – терроризирует Нина разговорами. – Или дело в другом?
— Скорее в другОЙ, — хихикает одноклассник Пашка.
Мне не хочется разбирать эту тему. Знаю, что весь город только и судачит о наших отношениях с Катериной. Которых нет, и быть уже не может. Для себя решил, что лезть в это не буду. Как бы тошно не было от принятого решения. Раз Кате важно уехать в Москву, пусть едет. Готова бросить свою студию, пусть бросает.
А жаль.
Она из этого подвального помещения сделала конфетку. Я, конечно, в прошлый раз тоже все сделал хорошо, качественно и аккуратно, но не так красиво. У Катерины есть вкус в обстановке, создании интерьера. Даже краски выбрала более удачные. Лично ездил с ней в соседний город в строительный магазин за красками, потому как здесь ей не приглянулось ничего. В большом же строительном магазине палитра была разнообразнее. Катя мягко допытывалась до продавца-консультанта, чтобы он ей сделал именно то, что она придумала. И даже его аргументы, что этот оттенок с тем не сочетается, не сломили ее. В итоге Катя оказалась права. Все сочетается просто отлично. А когда она начала на месте смешивать уже имеющиеся оттенки с купленными отдельно коллерами, я аж подзавис. При этом Катерина не училась в художественной школе. Как оказалось, она даже линию ровно провести не может. Но с красками играет мастерски.
— А вот, кстати, и она.., — вдруг протяжно произносит Пашка, выводя меня из раздумий и приятных воспоминаний.
— Кто? Катюша? – тут же подхватывает Вовка.
— Сейчас тебе Андрюха покажет «Катюшу», — ухмыляется Пашка, предупреждая Вовку, что мне может не понравится это.
— Да брось ты! – отмахивается староста класса. – Я ее ни разу и не видел нормально.
— Точно, — подхватывает с добродушной улыбкой Машка, обводя всех взглядом. – Хоть посмотреть на нее. Правда, же?
— Да, — кивает Анька. – А то увезут сейчас в Москву, а мы с ней так толком и не познакомились.
Совсем не удивлен, что все шестнадцать одноклассников со своими вторыми половинками, у кого они есть, вытянули головы в надежде разглядеть ту, из-за которой у меня нет настроения. Нина только убедилась, что пришла действительно Катерина, и посмотрела на меня, поджав губы. Я не смотрел в сторону входа. Но по выражению лица одноклассницы понимаю, что она не одна. Более того, она с Никоновым.
От этой мысли с силой сжимаю кружку с пивом.
— Тихо-тихо, — шепчет Нина, наклонившись ко мне, чтобы я услышал. – Расколется сейчас. Порежешься еще.
Она не хочет заострять внимание других присутствующих на моей реакции. Но то, что реакция эта последовала и негативная, поняла сразу. Даже отставила кружку подальше, всунув мне в руку ложку.
— Можешь перекрутить, — отмахивается от меня рукой. – Я заплачу за порчу имущества.
Стараюсь не думать о происходящем у меня за спиной. Целых двадцать минут продержался, пока Нина в очередной раз не поджала губы и не вздохнула с тяжестью на душе.
— Что такое? – мгновенно реагирую на реакцию одноклассницы.
Я лишь физически старался не смотреть в сторону столика, где сидела Катя с Никоновым. Мыслями же был всегда с ними. Меня совсем не интересовали разговоры за столом, которые возобновились уже через минуту. А что им? Посмотрели, оценили и успокоились. Одноклассники делились своими успехами. Кто-то откровенно хвастался. Кто-то говорил застенчиво, но в душе ликовал, что он смог выбраться из своеобразного болота маленького городка. Но чем они занимаются, я прослушал. Мне было неинтересно. Больше беспокоил факт, что, скорее всего, именно сейчас у меня за спиной решаются судьбы. Моя и Катерины. Понимаю, что сам подтолкнул ее к этому. Но что-то в груди жжет и скулы сводит от злости ко всей ситуации.
На мой вопрос Нина не отвечает. Она лишь взгляд отводит в сторону. Следую ее примеру и вижу лучшего друга Никонова. Опять он с этой… Печально, что даже гибель сына не образумила человека. Хотя… Разве такого можно называть «человеком».
— Сейчас начнется.., — с досадой шепчет Нина себе под нос.
Я Катерину не знаю. Не могу сказать в точности, что у нее в душе творится, сможет ли она что-то плохое сотворить. В этом плане Нине виднее. Замечаю лишь только, как она насторожилась и смотрит внимательно в сторону, где сидит брать Катерины со своей шлюшкой – по-другому замужнюю женщину назвать не могу. Не смотря на все, решаю для себя не вмешиваться. Пусть будет, как будет. Это не мои проблемы. Катерина сейчас с Никоновым. Пусть он ей объясняет, почему и зачем ее брат гуляет по ресторанам не с женой.
За нашим столом разговоры стихли сразу, как только с грохотом кто-то встал из-за стола. Опять же по реакции Нины понимаю, что это была Катерина. Теперь краем глаза, лишь по силуэтам, могу рассмотреть, что происходит. Вижу, как она садится перед братом. Проходит минута и между ними возникает потасовка. С трудом себя сдерживаю, не встаю, не лезу.
— Чееерт, — вздыхает протяжно Нина опять, понимая, что дальше ситуация только обострится.
Мгновение и две девушки уже дерут друг друга за волосы. Подскакиваю, чтобы спасать свою воинственно настроенную недоступную танцовщицу, но меня опережает Никонов. Чтобы не создавать еще больше проблем Катерине, сажусь на место.
— Сиди, — на удивление спокойно дает совет Нина, не забыв дотронуться до моего плеча во время ухода.
Одноклассница всегда была шустрой и справедливой особой. Она довольно быстро разнимает двух озлобленных женщин, чего не могли сделать здоровые мужики. Наверное Нине проще, как женщине вмешаться в конфликт и потребовать прекратить его. Она быстро уводит Катерину на воздух.
— Дааа, брат, — тянет Вовка. – И не влезешь же.
Больше всего раздражает, что все оставшиеся за столом, смотрят на меня с сочувствием. Будто я связан по рукам и ногам. Или еще хуже, что я инвалид, и просто не могу дать отпор, разрешить конфликт.
А я и ощущаю себя сейчас инвалидом! Уже несколько раз только за последние десять минут пожалел, что дал право выбора Катерине. Нельзя было. Нужно было забрать. Забрать и ни с кем не отпускать. Никому не отдавать. Ни ее, ни Тимурика, к которому я уже привык. Только сейчас начинаю понимать, что ничего хорошего у Кати с Никоновым не получится. Да и все это понимают. Но если я и раньше это знал, то почему-то хотел, чтобы она сама поняла, с каким человеком связалась. Считал, что Катерина достойна учиться на своих ошибках. Именно достойна. Только так можно понять, чего делать и как дальше жить. Но сейчас мое мнение меняется. Видя, что Катерина настолько сильно расстроилась из-за поведения своего брата, хочу забрать ее. Забрать, пожалеть, обогреть. А главное – уберечь от последующих невзгод. Ведь Никонов этого делать не будет.
И он сразу же решает это доказать…
Видя, как этот табачный отморозок хватает грубо Катерину за руку и пытается ее заломить, во мне просыпается зверь. Не могу сказать, что я физически силен, но занятия в подростковом возрасте рукопашным боем сейчас пригодились.
Не разбираясь, не говоря ни слова, бью этому Никонову в лицо. Показалось, или я действительно услышал хруст костей, разбирать не буду. Потом. Все потом. А сейчас нужно показать этому хмырю, что нельзя трогать девушек. Нельзя причинять им физического или морального вреда. Тогда я не разбил Никонову лицо, но сейчас… Второй раз я этого просто так не оставлю. Если несколько лет назад, моя жена сама спровоцировала к себе такое поведение. То сейчас он посягнул на самое светлое и чистое, что есть в жизни.