В моей, сука, жизни!
Несколько ударов в лицо гада и я разнес весь ресторан. Мельком видел, как брат Катерины пытался заступиться за друга. Но мои одноклассники не остались в стороне, поэтому быстро его «убрали», врезав сначала хорошенько. Чем они руководствовались, не знаю. Может быть, просто не дали ударить меня. А может быть решили проучить за Катю. Или и за Ольгу тоже.
Рад, что не мне пришлось бить брата Катерины. Наверное, на него у меня бы рука не поднялась из-за уважения к ней. Хотя какого уже к черту уважения?!
— Хватит, Андрей! Прекрати! — кто-то крепко обнимает меня спереди.
Не сразу понимаю, что это Катерина. Заметил только тогда, когда в порыве ярости схватил жестко ее за руки и хотел откинуть от себя. Но хорошо, что вовремя понял, кто это.
Катя опустила голову и прижалась ею к моей груди. Объятия крепкие. Понимаю, что таким образом она защищает Никонова. Он с разбитым носом и губой лежит на полу. Я даже не заметил, как он упал. Все прошло словно в тумане. И от того, что сейчас Катерине стало его жалко, сердце нещадно щемит. Она готова была мне под руку влезть, рискуя своим здоровьем или даже жизнью, чтобы защитить этого урода.
Постепенно я успокаиваюсь. Успокаиваюсь, но ее не отстраняю от себя. Не отталкиваю. Я опять вернулся в момент, когда Катерина только пришла с Никоновым в ресторан. Еще минуту назад решил забрать себе этого ангела с ребенком, как вновь даю ей право выбора.
Наверное, это и есть любовь к человеку. Когда ты отпускаешь его, если он не хочет быть с тобой. Что в первый раз отпустил. Что сейчас отпускаю. Пусть делает выбор.
И она его сделала…
Моя красавица, чувствуя, что дыхание мое постепенно восстанавливается, поднимает на меня испуганный взгляд, не выпуская из объятий.
— Пойдем отсюда, — шепчет мне одними губами, отчего внутри жар проходит.
Что?
Мы вдвоем?
Глава 26. Андрей
— Я хочу, чтобы ты знал.., — запыхавшись и оторвавшись от моих губ, шепчет Катерина.
Страсть обуяла нас у самого входа в ресторан, стоило нам только выйти из заведения. Никогда бы не подумал, что смогу вот так просто забыть о разумных вещах, поддавшись чувствам. Обоюдный инстинкт быть друг с другом здесь и сейчас возник неожиданно и спонтанно. Мы как двое изголодавшихся животных набросились друг на друга.
— Поехали, — только и пробормотал я, не желая отрываться от Катюши.
Прекрасно понимая, что я имею в виду, Катя ничего не ответила, а только подалась в сторону стоянки, на которой стоят многочисленные желающие заработать частным извозом. Практически бежит к машинам, крепко держа меня за руку. Словно тащит. А меня и тащить не нужно…
Я сейчас готов хоть здесь сделать себя своей. И мне плевать на все, что было у тебя в жизни до меня, что есть сейчас. Раз ты сделала свой выбор в мою пользу, значит, этому суждено было случиться. Значит, все не просто так. А раз так… Будешь моей.
Не сговариваясь, просто прыгаем в первую попавшуюся машину. Не помню, называл я адрес или нет, но оказались мы прямо возле дома Катерины. Наверное, Катюша сказала ему свой адрес. А может быть, водитель такси нас знал. Знал и понимал, что происходит. Завтра, а может быть и уже, об этом будет судачить весь город. Плевать! Я живу здесь и сейчас. А главное – со мной самая лучшая девушка на свете. И она готова сожрать меня в поцелуе.
Катерина так разошлась, что стала тянуть меня к своей машине. Возможно, у нее был план куда-то уехать, ведь не можем же мы предаться чувствам возле ее дома. Но у меня был вариант лучше.
Время позднее, поэтому в моем доме, можно так выразиться, никого нет. Мама спит крепко. Это никогда не мешало мне с женой проводить бурно ночи.
Жена… Даже не верится, что когда-то со мной что-то подобное происходило. Даже не верится, что я долгое время переживал наше расставание. Ведь если бы не Никонов – тогда и сейчас – я бы не целовал сейчас ее. Катерину…
От глаз которой нервная судорога внутри сводит и дышать не дает. От поцелуев которой сердце бешено колотится и в висках пульсирует кровь. Разгоряченная кровь, жаждущая заполучить все разом и как можно скорее. Во мне борются сейчас два чувства – растянуть и размусолить, или захватить и присвоить. Судя по поведению Кати, ей больше подходит второе.
На автомате, не отрываясь от ее губ, довожу Катерину до своего дома. В кромешной темноте стараемся не шуметь. Но получается плохо, о чем мы даже не задумываемся. Уже у себя дома сажаю ее на кухонный стол. Как мы оказались на кухне, не помню. Помню только жар ее губ, от которых дыхание перехватывает. Еще немного и ты потеряешь возможность глотнуть каплю воздуха. И плевать! Готов умереть вот так. В ее объятиях. И даже если это произойдет сейчас.
Покрывая ее шею поцелуями, совсем теряю над собой контроль и довольно грубо и развратно пристраиваюсь между ее ног, предварительно широко раздвинув их. Катерина, практически царапая меня, гладит пальцами по спине, но в какой-то момент просто откидывает корпус назад, попутно смахивая со стола то ли чашку, то ли блюдце. Это на секунду ее отрезвляет. Она отстраняется от моих губ:
— Я хочу, чтобы ты знал.., — словно что-то важное она должна была мне сказать, но забыла.
— Что именно?
Ничего не хочу знать, но даю ей время сказать.
— У меня ничего не было с Никитой.., — произносит совсем тихо.
— Плевать, — только и могу ответить, но видя при свете пробивающегося света ночного фонаря в окно ее обеспокоенное лицо, добавляю. – Ты моя. Только моя. Поняла?
Теперь я точно это решил. И я не позволю каким-то козлам виться вокруг моей женщины и моего ребенка. Показывая, что намерения мои серьезные, сильнее обхватываю ее ягодицы, переходя плавно к бедрам. Вот так. Ты должна понимать, что душой и телом ты моя. Никаких Никоновых и бывших мужей. Считай, что их никогда не было в твоей жизни.
В моих глазах, видимо, читается весь настрой. Наверное, я сейчас слишком злой, сердитый. Поэтому Катерина выдерживает непродолжительную паузу, но потом на мое счастье улыбается, слегка подняв уголки губ.
— Да…
Что было дальше, даже делиться не хочу. Я практически начал рвать на ней платье, как темнота резко сменилась ярким светом кухонных ламп.
— Ой!
Свет тут же пропал, оставив нас в темноте. Катерина серьезно испугалась. Она поддалась ко мне вперед. То ли желая спрыгнуть со стола, то ли ища во мне поддержки. Только прижимаю ее к себе еще крепче, чтобы успокоить. Касаюсь своей щеки ее, смотря в сторону, где стоит виновник нашей сконфуженной паузы.
— Я ничего не видела! Я крепко сплю! – поспешила мама к себе, взбегая вверх по лестнице.
Приходится с силой надавить пальцами на глаза, чтобы убрать светлые блики и вновь видеть в темноте.
— Черт.., — сетую от осознания, что мама прервала нас.
Катюша только тихонько хихикает, делая это шепотом и уткнувшись лбом в мое плечо. Она гладит мою щеку пальцами, словно желая успокоить. От мысли, что Катерина хочет приласкать меня таким образом, скручивает живот.
— Ничего смешного нет, — немного ругаю ее, но потом тут же предлагаю. – В баню не хочешь сходить? У нас за домом стоит отличная баня. Могу даже затопить.
— Нееет, — отрывается от меня Катерина и с легкой насмешкой смотрит мне в глаза. – Это наваждение нужно было прекратить.
— Почему? Ты разве не хотела? – смотрю на нее, с опасением ожидая ответа.
— Хотела, — кивает согласием Катерина, говоря тихо. – И даже согласна была в машине. А если бы не получилось с ней, под машиной, — опять смеется, но прекращает и смотрит на меня серьезно. – Но я не хотела бы, чтобы завтра ты снова сказал «забудь». Это ранит.