Наверно, мое лицо красноречиво выражало мысли, потому что Индра рассмеялась. Её смех отразился от каменных стен галереи.
Во дворце жить, конечно, замечательно, но до спальни пока доберешься – спать перехочешь.
– Позже их можно с выгодой продать, и прикупить новых – на твой вкус. Скажем, что ты обижена их трусостью. Это логично и не должно вызывать подозрений. Правда, амаганты – это украшение двора. Для защиты – воины.
– И где же были воины? – я хмуро покосилась мужские фигуры, что стояли на каждом повороте и держали правые руки на саблях.
– Ты лично велела переодеть любимых амагантов в доспехи, – услужливо напомнила тетушка.
– М-да, глупо поступила, – вздохнула я.
– Жалеешь амагантов? Приглянулись? – Индра остановилась. – Что ж, будь по-твоему – пусть живут.
Она резко развернулась и рванула к своим покоям, располагавшимся рядом с моими. Ее дверь так быстро захлопнулась, что я даже не успела ответить. Так и осталась посреди коридора с двумя телохранителями за спиной.
– Вот и поговорили, – вздохнула. Даже грешным делом заподозрила, что ей по душе один из амагантов.
Стоило представить, что амаганты – наше с тетушкой и другими родственницами совместное достояние, желание «общаться» с красавчиками совершенно пропало.
Размышляя о странностях этого мира, я стояла у окна и через тонкую, полупрозрачную занавесь смотрела на ночное небо.
Индра предпочитает махом снести с плеч головы всех подозрительных типов и разом избавиться от опасности. Я против бессмысленной жестокости по отношению к невиновным, однако, если дам слабину, заговорщики будут действовать, пока покушение не увенчается успехом.
Как соблюсти баланс?
И вообще – есть ли достойные люди в моём окружении, ради которых стоит рисковать?
Я всего несколько дней, как перенеслась в Дардан, а уже никому не доверяю.
И всё же не могу переступить через жалость и, плюнув на заповеди, согласиться на истребление подозреваемых.
Ладно, я лично переговорю с подозреваемыми и эскартийцем. Выслушаю, сопоставлю факты… Зевнула. У Агаты Кристи ловко выходило преступника вычислять. И я смогу.
Утром меня разбудила тётка.
– Люди должны видеть, что Светломудрая в здравии, – сорвала с меня тоненькое шелковое покрывало и протянула мокрую губку, чтобы я освежила лицо. Кроме Видии, другим служанкам было запрещено приближаться ко мне, однако тётка старалась всё, что касалось меня, выполнять лично. Даже будила сама, причесывала, одевала.
После мы позавтракали и отправились на прогулку по столице.
Индра подробно рассказывала мне о Дардане, о торговле, о соседях, о сборе налогов… И я отчетливее понимала, что ты с ней здесь власть. Даже не так – ВЛАСТЬ!
Однако к ней прилагались неподъемным грузом ответственность, о которой в прошлый раз говорила Индра, и страх за жизнь.
Если с тёткой что-нибудь случится, проживу я недолго. При всем желании не смогу ничего поделать с врагами без опыта, связей, и меня, несмышленыша, легко устранят.
– Да что с тобой? – заволновалась Индра, заметив мое состояние. Она вообще всегда внимательна к мелочам.
– Это же огромная ответственность за всех этих жителей, – я обвела взглядом оживленный рынок и людей, снующих по нему. При виде нашего белого паланкина, мужчины, женщины и дети в знак уважения складывали на груди руки, желая мне благословения Вышних. – Это же только от нас с тобой зависит – сыты ли они будут или уснут голодными.
– К этому привыкаешь. Но если тебе будет легче, знай: Алхида об ответственности не думает.
Чтобы купить цветов и душистых масел для храмового подношения, охране пришлось приложить усилия – очень уж много желающих собралось посмотреть на меня.
Я нервничала, однако старательно мотала на ус особенностях местной системы мер, торговле, налогообложении... Тетка радовалась моей любознательности, отвечала подробно, но и не забывала о том, что мне предстоит укрепиться на своем месте.
– Пошлю дары в храм от твоего имени. Пока тебе появляться в святилище рано.
– Почему?
– Если Светоч заявит о подозрениях в подмене – это будет дурным поворотом для нас.
– А ничего, если я там не появлюсь? – заволновалась я.
– После прошлой встречи, закончившейся бурной ссорой, ты год не посещала святилище.
Мы уже прикупили всё необходимое, собирались покидать кипевший рынок, когда из толпы зевак выскочил плешивый нищий в драных обносках, упал под ноги охране и истошно заорал:
– Пламенный Рисса благословил Светломудрую. Он явил милость! Грех не почтить его святилище!
Телохранители тотчас убрали его с дороги, однако искра уже вспыхнула и разгоралась пламенем, переполошив толпу.
– Пламенного следует почтить! Иначе грех! Грех! – понеслось из уст в уста. – Пламенный прогневается! – Загудела толпа растревоженным улеем.
Люди пришли в движение, плотным кольцом обступили паланкин и охрану, и кричали, даже требовали, чтобы я обязательно явилась в святилище и вознесла благодарность Риссе. Вроде бы логично, но почему тетка потемнела лицом?
– Будь проклят жрец! – выплюнула Индра сквозь зубы и от бессилия вцепилась в подол богато расшитого платья. – Мы не можем не поехать! И отказаться не можем!
– Почему? – жалобно спросила я.
– Потому что ты – не Ниаса! Вышних не обмануть!
От страха платье прилипло к спине, меня затрясло, а толпа громко скандировать:
– В храм! В храм! В храм!
Охрана отчаянно пробивалась через людской поток, но собравшихся было слишком много. Ппо-хорошему они не отступят, если только использовать оружие…
Индра накрыла рукой мою ладонь, наклонилась и торопливо зашептала:
– Когда войдем в святилище – упади в обморок, но жди, когда подам знак! Не раньше и не позже! Поняла?!
Я кивнула, и тогда она приказала начальнику охраны направляться в святилище.
– А если я… – заикнулась.
– Никаких если! – рявкнула встревоженная Индра.
Огромная толпа преследовала нас до самого храма, располагавшегося на краю рынка, где на белых храмовых ступенях собралось столько зевак, что яблоку было негде упасть.
Меня потряхивало, знобило. Я знала, что меня ждет ловушка, но ничего не могла изменить. Упрусь – толпа ринется на меня и силком притащит.
Паланкин опустился перед огромными позолоченными дверями храма, украшенных искусно выкованной птицей, с символом солнца в клюве.
Я встала и на ватных ногах, в сопровождении напряженной Индры, вошла в отворившиеся ворота. За мной хлынула толпа.