Зато Амаганты начали подпрыгивать чаще, стараясь, чтобы их юбочки задирались выше. А когда закончили танец, упали на колено и замерли, ожидая от меня чего-то. Только я смотрела на надменного, дерзкого эскартийца, срочно решая головоломку – мог ли он совершить на меня покушение?
Вполне!
– Кто тебе по душе? – Индра решила, что я как прежде буду рада уединиться с одним из любимчиков, за которых так радела. Только мне они совершенно чужие люди, и не в моих принципах вот так наобум выбирать спутника на ночь. Мне поговорить надо, узнать человека, понять, как он относится ко мне. Тем более я обещала Индре, что трусов к себе не подпущу.
Стража выкрутила гордому эскартийцу руки, все же уронила на колени и поволокла по полу прочь, по дороге награждая пинками. И всё же дикарь умудрился повернуть голову и обжечь меня таким взглядом, что я почувствовала себя тварью.
Индра нахмурилась.
– Если он тебя расстроил, можешь преподать ему урок.
Я не хотела. Но за неуважение ко мне его сейчас изобьет до полусмерти Танис, поэтому выдохнула и схитрила:
– Я устала, однако позже решу, что с ним делать.
Весь оставшийся день эскартиец не выходил у меня из голову.
Собирая меня перед праздником, Виста старалась угодить изо всех сил. Заплела невероятной сложности прическу, щедро украсила заколками – тетушкиным подарком, принесла несколько десятков платьев, чтобы я могла выбрать наряд.
Мне понравилось чудесное синее платье, струившееся по телу, с вышивкой на груди и рукавах… Как-только я примерила его, сразу появилось желание, чтобы эскартиец увидел меня в нем.
Глупость, конечно. Скорее всего, я не увижу его на празднике, но ничего не могла с собой поделать. Мне отчаянно хотелось, чтобы лёд в его глазах сменился на восхищение мною.
Когда за коном стемнело и во дворце зажгли факелы и лампы, Индра пришла за мной.
– Восхитительно выглядишь, – улыбнулась она. – Изысканно, чувственно. Хорошо, что ни у кого больше нет сомнений, что ты – это ты.
Пока мы шли до зала, Индра давала мне последние наставления.
У дверей, отделявших нас от собравшихся гостей, я остановилась.
Выждав, когда я соберусь духом, гордо расправлю плечи, Индра дала знак слугам, и перед нами раскрылись двери.
Гости притихли, встали и провожали нас взглядами до самого кресла. Я ощущала их любопытство, удивление, улавливала шепот. Ноги дрожали, хотелось убежать, но когда села, заставила себя через силу улыбнуться.
– Приветствую, гостей нашего скромного пиршества! – Индра, сидевшая рядом со мной, подняла наполненную вином чашу. Присутствующие последовали ее примеру и встали.
– Дорогие гости! Нет слов, чтобы выразить радость, которую я испытываю. Сегодня мы стали свидетелями благословения Светломудрой Пламенным Риссой. – Индра кивнула мне, и я, приподняла руки, чтобы показать символы.
Гости подались вперед. Не знаю, чего они смогли рассмотреть на расстоянии, но когда в зале появились слуги с очередными изысканными блюдами, оживились, загалдели, заулыбались.
Я расслабилась, немного ела, наблюдала за чужаками, певцами, что развлекали нас, акробатами, борцами-женщинами, слушала шутки и разговоры…
Пир длился до момента, когда Индра сложила приборы на тарелке крестом, давая знак, что праздник закончен.
Под льстивые речи, мы покинули праздник, оставляя гостей.
Возвращаясь в свои покои, я за долгий вечер впервые искренне улыбнулась.
Хотя бы сейчас я могу быть собой.
Однако стоило присесть перед зеркалом и начать снимать украшения, в голову полезли страшные мысли.
Эскартиец может до утра не дожить – расправятся с гордецом. Это будет так удобно для настоящих заговорщиков!
Не в силах увидеть на месте, я крикнула:
– Виста!
Служанка прибежала сразу же.
– Передай Танис, что я строго запрещаю трогать эскартийца даже пальцем.
Виста удивилась, но как умная служанка спорить не стала.
– Поняла, госпожа. Вы сами разберетесь с ним, – именно так она поняла мое желание. Слышать такое было неприятно, однако я подтвердила:
– Сама! Своими руками!
Успокоившись, я приняла душистую ванную, легла на большую постель, растянулась на ней и… вместо того, чтобы отдыхать, стала обдумывать, как завьра буду строить беседу с эскартицем.
Он же, гордец, будет молчать, игнорировать вопросы. И что тогда? Не истязать же его.
«Буду щекотать», – пришло в голову, и я, довольная решением, наконец заснула.
Но мало сероглазому поганцу занимать мои мысли, он еще приснился мне. Красивый, со спины обнаженный, в капельках воды, стекавших по смуглой, мускулистой спине…
Я зависла, сглатывая подступавшие слюнки, хотела протянуть руку, чтобы коснуться его, ощутить твердость мышц… Но даже во сне эскартиец повернулся и посмотрел на меня хмуро, укоряющее, гордо.
Да что ж такое!
Я тут королева или кто?
Утром, после завтрака, я и Индра неспешно прогуливались по саду, любуясь цветами, водопадами, садовыми террасами и беседуя о делах. Однако попетляв по цветным мощеным дорожкам, вышли к толстым решетчатым воротам, скрытым от глаз высокими кустами.
– Эскартиец ждет тебя, – огорошила меня тетка и, достав из-за пояса хлыст, всучила в руки. – Зверь должен подчиниться или умереть. Ступай.
Сказать, что я ох…рипла – ничего не сказать. Растерянно кивнула и на ватных ногах двинулась к открывшимся воротам.
Проклиная здешние нравы, я осторожно ступала по высоким, выщербленным ступеням. Танис – хозяйка подземелья – вела меня лабиринтами, мимо чадящих факелов и камер, в глубине которых за решетками иногда кто-то тяжко вздыхал.
Мы остановились у толстой низкой двери. Старуха открыла её, громыхая связкой тяжелых ключей. Отворила передо мной и застыла, ожидая, когда я войду.
Осторожно, оглядываясь, я вошла в грязную, душную камеру.
В левом углу чадила жаровня. А в правом стоял эскартиец. Руки его были скованы, задраны над головой и прикреплены к железному кольцу, на котором недобро отражались отблески пламени.
Я прошла, а он даже голову не повернул. Только шумно выдохнул.
– Если понадоблюсь – зовите, госпожа, – Танис притворила дверь, и мы с эскартийцем остались одни.
И что с ним делать? Ну впрямь, не пороть же его?
– Мой ответ – нет, – вдруг отчеканил пленник.
– М? – я обошла его, чтобы видеть лицо, встала на безопасном расстоянии и поинтересовалась. – О чём речь?